Чувствую тепло его тела и слышу тяжёлое дыхание, пока руки осторожно обвивают мою талию и скользят ниже, пока он целует и немного покусывает кожу на шее. Закрываю глаза, и ощущения усиливаются, а тело покрывается мурашками. Теперь я понимаю, что такое потеряться в удовольствии. Всё вокруг будто исчезло, есть только он и я. Сначала мы медленно двигаемся в такт друг другу, а после движения становятся куда интенсивнее, дыхание сбивается и приходится закрывать рот рукой, чтобы не издать слишком громких звуков и не разбудить Олли.
В этот момент я поняла, что нашла в нём своё убежище, ощутила себя как никогда счастливой.
Глава 9.1.
До Рождества остаётся всего ничего, а мама так ни разу и не переступила порог дома с того момента, как бросила нас с Олли. Никакой информации о клинике и человеке, на которого зарегистрирована сим-карта Эдди, мы не узнали. Но ясно одно – мама всё время лгала о месте своей работы. Я уже и не уверена, что хочу знать, с кем она связалась и на какой тюремный срок «наработала». Что примечательно – Эдди стабильно приезжает раз в две недели и оставляет конверт с деньгами в почтовом ящике. В каждом есть записка, что с мамой всё хорошо и это её помощь нам. Не уверена, что она вообще знает о его «благотворительности», потому что ни разу не позвонила и не написала нам, чтобы хотя бы спросить о том, как мы вообще тут живём. И сказать, что это странно – ничего не сказать. Но деньги нам нужны и я не настолько гордая, чтобы от них отказываться.
Тем не менее, справляемся мы лучше, чем я себе представляла – заказов от писательниц на обложки и открытки к их книгам становится всё больше, и я берусь даже за те, что мне не нравятся и не откликаются, потому что сейчас совсем не до избирательности. Мама Эми, которая, конечно, в курсе всей ситуации, посоветовала пока не писать никакие заявления в опеку, потому что сейчас они не сочтут меня надёжным опекуном из-за учёбы и не самой стабильной работы. Действовать начнём только в том случае, если вдруг у кого-то появятся какие-то вопросы и подозрения – тогда Эми и её родители, а также Влад подтвердят, что мама ушла совсем недавно, поэтому никаких заявлений никто никуда не подавал. А пока будем справляться так. Мечтала, что буду лучше местных, что никогда не стану обходить закон, ведь стоит только ступить на эту дорожку, как не заметишь, что уже бежишь по ней вприпрыжку, но иллюзии разбились о реальность.
– Ника, а когда мы найдём ребёнка под ёлкой? – спрашивает Олли, когда они с Владом появляются на кухне с бумажными снежинками в руках.
Я в этот момент перемешиваю овощи в духовке и едва не обжигаюсь, когда слишком резко оборачиваюсь и смотрю то на брата, то на Влада, который улыбается своей фирменной улыбкой. И такая она у него невинная, будто не он Олли какие-то сумасшедшие идеи подкидывает.
– Кого мы найдём под ёлкой? – мой голос выше на несколько тонов и, кажется, кое-кого это забавляет.
– Ребёнка, – невозмутимо отвечает Олли, пока Влад усаживает его за столик для кормления.
– Какого ещё ребёнка, Олли? Ты хочешь куклу? – не понимаю я, и блондинистый паршивец, который точно знает, о чём говорит мой брат, совсем не помогает ситуации. – Что ты ему наобещал? Какой ребёнок? Что происходит?
– Объясни ей, Олли, – Влад качает головой, как если бы я не понимала очевидных вещей.
– Влад говорит, что когда вы поженитесь, то мы найдём ребёнка под ёлкой и я буду дядей! И когда он подрастёт, я смогу рассказать ему про «Галактических гонщиков» и про Дэмиена и Лэндона из Форулмы 1.
– Формулы 1, – поправляет его Влад, будто это сейчас самое важное из того, что выдал мой брат. – Куда крепить эти снежинки, Олли?
– На окно! – командует брат.
– Поженимся, значит? – спрашиваю я, сверля спину Влада, пока тот крепит украшение и игнорирует меня. – Мы три месяца знакомы!
Наши отношения развивались быстро, так что это даже пугало, но я о женитьбе, и уж тем более о детях и не думала. Окончить университет, закрепиться в мире графических дизайнеров и создать комфортную жизнь для себя и брата – вот такие цели. Не уверена, что родители Влада будут в восторге, если он приведёт меня в качестве невестки. «Деньги женятся на деньгах», – так же постоянно говорят. У меня нет и одной тысячной того, чем владеют Романовы. Когда я впервые увидела особняк, в котором они живут, то ощутила себя участницей реалити-шоу, которую организаторы привезли «на выгул», дабы показать, как ещё бывает, и что это чья-то повседневная реальность. Белый мрамор, дорогие ткани, мебель на заказ, идеальный газон, красиво подстриженные кусты в саду, библиотека с редкими книгами, картины современных художников с автографами – мне такое и не снилось. Один холст с влюблённой парой принадлежал кисти Кая Эванса – молодого американского художника, который крайне редко выставляет свои работы на продажу. Знаю, что именно за этой картиной охотились коллекционеры, ведь именно с неё начался путь славы парня, но журналистам так и не удалось выяснить, кто же стал её обладателем. Влад сказал, что неплохо общается с Каем, а их мамы и вовсе подруги, так что Кай сделал исключение, подарив эту картину на юбилей Дианы Романовой. И говоря о родителях – мы ни разу их не застали, и, покидая его дом, я чувствовала, будто с плеч сняли тяжёлую сумку. Знаю, что не понравлюсь им и не хочу увидеть презрение в их глазах, слишком уж мне хорошо живётся в мире иллюзий, где нас не разделяет статус и где на нас не давит положение в обществе.