Куперы предлагали остаться у них, но я не могла перестать думать о том, что домой может заявиться мама, и неизвестно, какой погром она учинит. Пару раз мы едва избежали пожара, когда она оставила на плите ковш с куриными ножками – вода выкипела, мясо превратилось в угли, дно ковша прогорело. Дом несколько дней пришлось проветривать, но отделались лёгким испугом и помывкой кухни от копоти. Так было и с чайником, только она налила слишком много воды, отчего кипяток залил конфорку, но газ продолжал идти. Одна искра... даже думать об этом не хочу.
Мы пообещали, что вызовем полицию и им позвоним, если вдруг что-то случится. Пусть меня считают плохой дочерью, но я надеялась, что мама не вернётся в ближайшее время. Судя по всему, с Эдди ей лучше, чем с нами, пусть же так всё и остаётся.
Глава 11.2
Олли уснул, лишь коснувшись головой подушки, а мы принесли ему под ёлку подарки, Влад отправил семье сообщение, что с ним всё хорошо и он останется здесь, и наконец-то можно спокойно вздохнуть – все дела сделаны.
– За всю ночь мы не услышали ни одной перестрелки, – говорит Влад, когда мы наконец-то укладываемся в постель.
– Да они все уже, наверное, спят под ёлками. Ну, или на разборках в другом районе.
– И всё-таки это место отличается от того, что я представлял.
– Да ладно? Уже мечтаешь купить тут дом и познакомиться с соседями? – усмехаюсь я.
Влад смог бы здесь выжить. Он и сейчас практически поселился у меня, но, сомневаюсь, что ему бы хотелось променять свой шикарный район на трущобы. Своих здесь не трогают, а его всё время видели только со мной вместе, поэтому и не вмешивались. И ещё я попросила его не надевать особенно дорогую и красивую одежду и, желательно, приезжать на такси. Поэтому его Мерседес был здесь только в те дни, когда надо было увезти Олли в реабилитационный центр. Так жилось вполне неплохо.
– Не издевайся. У нас соседи не многим лучше, разве что одеты в дорогую одежду. И там нет никого, кто бы был как Куперы. Они потрясающие, серьёзно!
– А я тебе говорила.
– Да. У меня похожие ощущения последний раз были в детстве. Куперы такие… тёплые, что ли. Не знаю, как объяснить.
Объяснения мне были не нужны, я чувствовала то же самое. Но видеть этот яркий блеск в глазах Влада и разделять с ним важные для меня моменты приятно. Весь вечер он буквально светился, и эффект длится по сию минуту.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. В твоей семье всё не так?
– Даже близко нет. Новый год мы всегда празднуем с большим размахом, но в последние годы почти все родственники разъехались и остались только мы с братом и родители. И всё бы ничего, но я не хочу работать на отца, и он при любом удобном случае показывает мне, как разочарован. В праздники особенно. Тост в честь брата? На несколько минут затягивает. Обо мне же ни слова, будто я посторонний за столом. А сегодня я фактически был тем самым посторонним, но Куперы меня без внимания не оставляли. И ведь видели впервые!
Я и представить не могла, что дома у него всё настолько плохо. Знаю, что бывают холодные, контролирующие и излишне критикующие родители, но чтобы вот так относиться к Владу... Вот и иллюстрация к фразе: «Счастье за деньги не купишь». Денег у Романовых много, а счастья в семье – не то чтобы. Куперы окружили всех нас заботой и, пусть всего на несколько часов, подарили то самое ощущение дома, где тебя любят просто за то, что ты у них есть. А этого мне всегда не хватает в собственном доме. Владу, судя по всему, тоже.
– Но ты, кажется, с братом в хороших отношениях? – спрашиваю я и аккуратно глажу его по мягким светлым волосам, пытаясь подарить столько заботы, сколько могу.
– Это ведь не его вина, что отец так себя ведёт. Мама пытается всё это уладить, но у неё не получается. Алекс тоже много раз говорил с ним об этом, но бесполезно.
– А чего отец от тебя хочет? Чтобы ты оставил программирование и стал работать на него?
Влад напрягается и на несколько секунд замолкает, будто подбирает слова. Я не давлю и не тороплю. Спасибо и за эти откровения. Он всегда был честен, но о семье предпочитал вообще не говорить, лишь иногда упоминая какие-нибудь семейные традиции или брата, с которым он проводил свободное время.