В его голосе столько тревоги, я уверена, так сыграть невозможно, не будучи первоклассным актёром. Если бы он хотел нас убить, то уже давно это сделал без лишних разговоров, верно? И деньги бы в ящике не оставлял. Может быть, ему, правда, просто нас жалко? Раз у него свои дети есть, то это вполне объяснимо. Возможно, он неплохой отец, пусть человек и очевидно незаконопослушный. От меня требуются быстрые решения, и я иду на поводу у страха, соглашаясь принять его помощь.
– Куда мы поедем?
– В дом моей сводной сестры в Бирмингеме. Мои дети там и вы пока побудете, а потом придумаем, что делать.
– И эти самые люди точно не знают о том доме? Вы уверены?
– Уверен. Не знают ни про тот дом, ни про сестру, ни про эту машину, на которой я за вами приехал. Я умею быть осторожным, в отличие от твоей матери, но сейчас рискую, поэтому иди собирать вещи. Как я сказал, бери самое необходимое!
Бегу в спальню и закидываю в спортивную сумку свои вещи – штаны, футболки, пару кофт и нижнее белье. Олли просыпается, когда я начинаю копаться в его шкафу и бросать в большой рюкзак его одежду.
– Ника, ты что делаешь? – спрашивает он, зевая и протирая глаза кулачками.
– Мы поедем в гости, и у нас очень мало времени, чтобы собраться, – отвечаю я и, скинув с него одеяло, натягиваю прямо на пижаму зимнюю куртку, потому что не хочу терять и секунды. Шапка, тёплые носки, сапоги – он готов.
В это время Эдди уносит сумку и рюкзак в свою машину и туда же относит коляску Олли. Я накидываю куртку и шапку и несу брата на руках до старенького Ниссана, всё ещё неуверенная в каждом своём шаге. А если это ловушка и он везёт нас не к сестре, а к тем самым людям, которым, как он сказал, мама перешла дорогу? Что ж, они бы всё равно пришли за нами, если всё на самом деле так плохо, и никто из малочисленных знакомых всё равно бы нас не спас.
Как же сейчас не хватает Влада или Эми! Но времени на звонки и переписки нет, к тому же, я не знаю, насколько безопасно им что-то сообщать. Не втянули ли я и их в неприятности? Не прослушают ли нас? Переписки-то легко прочтут. Решаю активировать приложение, в котором мы отслеживаем местонахождения телефонов друг друга, чтобы, если что-то случится, Эми и Влад видели, где последний раз пинговался мой телефон. Не самый лучший вариант сообщить о себе, но хоть что-то. Если они обратятся в полицию, то будут хоть какие-то зацепки – стать без вести пропавшими мне совсем не хочется.
В машине нет детского кресла, так что я пристёгиваю Олли ремнями безопасности, пока он сонно смотрит в окно машины, где дома сменяются деревьями, когда мы выезжаем на трассу. Мокрый снег не позволяет Эдди ехать быстро, но так даже лучше – меньше вероятность, что мы слетим в кювет, и тогда нам всем понадобится помощь. Вижу, как он тянется к пачке сигарет, но тут же бросает её обратно, посмотрев на Олли в зеркало. Сейчас это меньшая из проблем, но я благодарна, что он, правда, заботится и думает о нас. Я же переживаю о маме. Да, она никудышный родитель, но никого другого у нас нет. Во что она ввязалась? Есть ли шанс хоть как-то ей помочь? Почти все деньги, что привозил Эдди, я сохранила в сейфе в полу под шкафом – брала оттуда только на еду. Если мама должна, то, возможно, этой суммы хватит. Да и жива ли она вообще? Эдди сомневался, а сейчас спрашивать о подробностях я не могу, чтобы не перепугать брата.
– А к кому мы в гости едем? – спрашивает Олли, когда сонливость покидает его.
– Это наш дядя Эдди, и мы едем повидаться с его детьми, – вру я, придумывая эту сказку на ходу.
А что ещё сказать? Мы пытаемся сбежать и спрятаться от неизвестно кого, потому что наша мать заигралась с какими-то криминальными ребятами?
– А зачем ты вещи взяла? Мы сегодня домой не приедем?
Осознание, что вещи взяла, а документы оставила в шкафу бьёт в голову, так что я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от разочарования. Мы так спешили, что я совсем о них забыла.
– Ты против вечеринки с ночевкой, Олли? Тебе понравится, там много игрушек и даже собака есть! Большая добрая овчарка. Если бросить ей мячик, то она найдёт его и принесёт тебе обратно, представляешь? – говорит Эдди, и Олли оживляется, засыпая его вопросами об игрушках и собаке.
Сейчас Эдди будто стал другим человеком – его голос смягчился, он улыбается, и морщинки в уголках глаз делают весь образ каким-то добрым. Увидь я его таким, то ни за что бы не поверила, что передо мной преступник. А с каким энтузиазмом он говорит об этой поездке, будто мы, правда, долгожданные гости! Слава богу, Олли ещё слишком маленький, чтобы понять, что тут творится что-то неладное, и его легко отвлечь разговорами о пустяках. Смотрю, как он слегка двигает ногами – реабилитация приносит плоды, и пусть никаких гарантий, что он начнёт ходить нет, прекращать нельзя. Сейчас Олли уже почти полностью контролирует кисти рук, спокойно берёт карандаши и столовые приборы без посторонней помощи. Его мышцы укрепляются и, возможно, все двигательные функции придут в норму. Или хотя бы частично, это тоже будет огромной победой для нас. Я не собиралась оставлять его одного, но никогда не знаешь, что случится в жизни, а сам Олли не справится, не в таком состоянии, в котором он сейчас.