Стягиваю балаклаву с его головы и встречаюсь с перекошенной от гнева небритой физиономией. Он лысый, без одного глаза и через всё лицо тянется красный уродливый шрам, который явно заживал сам по себе и никто даже не пытался его зашить.
– Бро, какого ты там возишься? – а вот и дружок пожаловал.
У него балаклава на месте, а на чёрной куртке брызги крови. Чёрт, всё совсем плохо.
– Рыжая оказалась воинственнее, чем мы думали, – усмехается лысый, пока выкручивает мне руки над головой.
– Слезь с меня! – кричу я, продолжая пинаться, но его друг перехватывает мои руки, а лысый берёт за ноги, и они выносят меня в зал. – Что вы делаете?
Ни один из них не реагирует и отвечать не собирается. Третий «товарищ» приходит с верёвкой и они связывают меня, так что пошевелиться не получается. Рот заклеивают серым скотчем, лишая возможности издавать хоть какие-то громкие звуки. Вижу три тела в лужах крови на полу, а после мне на голову натягивают чёрный плотный тканевый мешок, погружая во тьму. Значит, о быстрой смерти и мечтать не стоит?
Кто-то из них закидывает меня на плечо головой вниз и выносит на улицу. Холод сразу же пробирается под промокшую почти насквозь куртку, отчего я дышу прерывисто, слушая завывание вечернего зимнего ветра. Это самый холодный январь в моей жизни. Если они выбросят меня на трассе, я замёрзну на смерть за несколько минут. Господи, надеюсь, Эдди спас себя и Олли, надеюсь, это не подстава от него, иначе я была полной дурой, согласившись принять его помощь.
Меня, словно я мешок с песком, бросают на пол в автомобиле и захлопывают двери. Здесь холодно, но хотя бы ветер не дует. Три товарища усаживаются в кабину и трогаются с места, пока я катаюсь по всему полу, пытаясь хоть за что-то зацепиться. Похоже, это какой-то грузовик с закрытым отсеком для перевозки товаров. Пол скользкий, и пальцами связанных рук я нащупываю что-то похожее на линолеум. Что ж, удобно мыть, если они возят тут трупы. На каждом повороте меня бросает из стороны в сторону, от холода и ударов я почти перестаю чувствовать своё тело, руки и ноги затекли. Мокрая одежда только усугубляет положение. Нос закладывает, отчего становится сложнее дышать, да ещё и этот мешок на голове. Тело бьёт дрожь, как при лихорадке, в висках стучит, и я теряю счёт времени, мечтая уже скорее умереть, потому что долго в таком состоянии точно не протяну. И дальше всё как в тумане – меня снова вытаскивают на жуткий холод, куда-то несут, бросают на что-то мягкое, а чьи-то тёплые руки развязывают верёвки, только вот пошевелиться я всё равно не могу. С головы стягивают мешок, и затуманенным взором я вижу силуэты двух женщин в медицинской форме. Меня в больницу привезли? Если и так, то явно не на лечение. Одна их женщин берёт мою руку и вводит в вену какой-то препарат, отчего веки закрываются, и я наконец-то перестаю чувствовать холод и боль.
Глава 13.1
Часть 2. Влад
Мы не впервые в России, но впервые в Санкт-Петербурге, да ещё и в январе. Подхожу к окну, вглядываясь в зимний пейзаж за стеклом – снежинки кружатся в воздухе, переливаясь в свете фонарей, а красивые ажурные решётки балконов, покрытые снегом, напоминают кружево. Сегодня морозно, но прохожие останавливаются, чтобы сделать фотографии, и я их понимаю – сам только что вернулся оттуда с сотней снимков. Выбрал самые удачные и отправил Нике, но она до сих пор не прочитала ни одно моё сообщение. Тревога поселилась в теле, и я не могу толком ни на чём сосредоточиться, хоть и пытаюсь успокоить себя, что она просто занята или у неё телефон сломался. Разминаю онемевшие от холода руки и хожу из угла в угол. Снова звоню ей, но гудки не доходят, а робот в очередной раз сообщает мне, что её телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Чёрт!