– Пора собираться! – объявляет Алекс, врываясь ко мне без стука, падает в кресло, громко выдыхая, и проводит рукой по волосам. – Какие они тут все… эмоциональные.
Русская сторона нашей семьи громкая, несдержанная и слишком уж поддающаяся эмоциями, когда они дома и никто их не видит. На улице или в любом общественном месте у всех маски холодности и даже какой-то надменности. Не то чтобы это очень уж удивляет, но, надо признать, выматывает. Сегодня я проснулся от криков в коридоре и думал, что кому-то нужна помощь, а это Вера и Люба – наши кузины – снова ругались из-за помолвки первой.
– Снова скандал? – усмехаюсь я, немного отвлекшись от переживаний о Нике.
– Да. Люба не хочет идти в театр.
– Так пусть дома остаётся. Скажем итальянцам, что она себя плохо чувствует. Сомневаюсь, что им есть до неё дело.
– Ты будто Сергея не знаешь – вся семья должна быть в сборе. Они и так не в восторге, что мы без отца прилетели, а тут ещё Люба масла в огонь подливает, – обречённо говорит Алекс, и я понимаю, как его вымотали все эти разборки.
Отец остался в Лондоне, сославшись на какие-то неотложные дела, поэтому пришлось лететь нам. Мне эта идея не нравилась с самого начала, но другого выхода не было, да и я не хотел оставлять Алекса одного с этими акулами. А останься я дома, меня бы всё равно в покое не оставили. Отец и так считает меня бесполезным, потому что я отказываюсь ему помогать и нарушать все мыслимые и немыслимые законы, взламывая базы данных и подвергая сотни людей смертельной опасности. Поэтому заткнуться и сопровождать брата – меньшее, что я мог сделать, хоть и знал, что от этого наши отношения с отцом не наладятся. Тем не менее, так мы выражали признательность итальянской семье Лучано, с сыном которой теперь помолвлена Вере. Брак – любимый способ прекратить вражду и укрепить союз двух мафиозных кланов. Тогда все пытаются договориться, если возникнут разногласия в бизнесе, чтобы не потерять родственника и не подставить его под удар. Да и кто захочет впоследствии отказаться от возможности видеться с внуками, когда в таком союзе родится ребёнок? Кто бы что ни говорил, но семья для мафиози превыше всего.
– Они немного…нет, не так, они слишком уж заигрались в аристократов, тебе не кажется?
– Итальянцы не многим лучше. Меня уже тошнит от слова «традиции». И мы ещё отца обвиняли в традиционализме! Куда ему до них? – Алекс качает головой, и здесь я не могу с ним не согласиться.
– Подожди, вот решит женить тебя на какой-нибудь итальянке, тогда посмотрим.
– Папе нужна славянская невеста, ты же помнишь? Но даже если бы всё было так, как предполагаешь ты, то кто бы мне помешал вести двойную жизнь? – подмигивает брат, а я лишь закатываю глаза.
– У неё может быть мать славянка, например, такое же его тоже устраивает. Но ты отвратителен, знаешь, да?
– Я просто подстраиваюсь под правила этой игры, которую не сам придумал и не в силах изменить. Все так делают.
– Хорошо, значит, если тебя женят не на итальянке, а на гипотетической Софии Беловой, то ты двойную жизнь вести не будешь? – провоцирую я, зная, что он давно влюблён в дочь папиного партнёра, но она уехала в Италию и уже несколько лет живёт там с каким-то итальянцем, не имеющим отношения к мафии.
Брат улыбается, поняв, к чему я всё это сказал, и, кажется, его это совсем не задело.
– Разумеется. Для гипотетической Софии Беловой я стану тем мужем, о котором она могла бы только мечтать, – отвечает он, высокомерно вскинув бровь, уверенный в собственном превосходстве.
Женское внимание его окончательно разбаловало. Не скажу, что сам страдаю от его недостатка, но на Алекса буквально вешаются женщины всех возрастов, и он, кажется, совсем не против.
– И легко бросишь Лидию?
У него странные отношения с этой девушкой, но она готова терпеть любые его выходки, лишь бы быть с ним. Со стороны это всё выглядит как какая-то любовная зависимость, от которой бедную девушку лечить надо.
– Мы и сейчас не пара.
– Со стороны так не кажется. Точнее, всем очевидно, что она за тобой бегает, как собачка, но всё-таки…
– Всё-таки что? Она тоже прекрасно знает правила игры, и я не давал ей ложных надежд. Раз её всё устраивает, то меня почему не должно? Ладно, идём, пока у кого-нибудь здесь новая истерика не случилась.