– Да, но в первую очередь им нужна жена для Энзо, а не танцовщица, – последнее слово он произносит как какое-то оскорбление.
– Она хочет продолжить карьеру в Италии? – спрашивает Алекс, и до меня только сейчас доходит, что ей придётся оставить этот театр и переехать.
– Да и намерена уговорить Энзо разрешить ей танцевать. Я предупредил, что это плохая идея, но она меня не слушает. Сейчас семья должна быть у неё на первом месте, а уж потом всё остальное.
– Как он может запретить ей? – не понимаю я, едва сдерживая возмущение.
Как можно отобрать у неё то, над чем она трудилась столько лет? Не сомневаюсь, что её примут в любой итальянский театр с распростёртыми объятьями. Запретить Вере выступать всё равно, что закопать её талант в землю.
– Я не могу указывать Энзо, что ему делать с его женой, Владик, – отвечает Сергей, акцентируя внимание на слова «его», будто Вера не человек, а вещь, которую передают из рук в руки. – Пусть даже она и моя дочь. Как только Вера выйдет замуж, она станет частью семьи Лучано, и мы не будем вмешиваться – никому не нужны конфликты, не для того всё это устраивается. Насколько я знаю, они те ещё традиционалисты и у них слово мужа – закон. В прямом смысле.
Будто у нас не так! Уверен, будь у Веры право голоса, она ни за что не согласилась бы на этот брак и переезд.
– И ты не спросил у них насчёт её карьеры? – теперь очередь удивляться дошла до брата.
– А должен был? Они хотели её в жёны – они её получают. Как они будут разбираться с танцами, меня не волнует.
Понимаю, что говорить с этим человеком бесполезно. Он ни разу не назвал её балериной, упоминая танцы исключительно пренебрежительным тоном. Отец тоже так делает, когда хочет дать мне понять, что гордится сыном хирургом, который выполняет все его поручения без вопросов, в то время как я «пишу бесполезные циферки на ноутбуке». Согласись я работать на него, риторика была бы совсем иной и мы все это прекрасно понимаем. Манипулятор из отца никакой. Сергею есть чем гордиться, итальянцы в восторге от таланта его дочери, а он в упор этого видит. И эти люди ещё удивляются, почему их дети не хотят жить в таком мире…
Алекс остаётся с Сергеем, чтобы обсудить детали завтрашнего ужина с итальянцами, а я иду в спальню, потому что мне не терпится снять этот костюм и запрыгнуть в горячую ванну. Замираю у кровати, как только вижу сообщение от Эми, которое пришло мне во время спектакля, пока телефон был отключен.
Эми Купер: Привет, Влад. Я была у них дома и ни её, ни Оливера там нет. Проверила в приложении местоположение её телефона, так вот он последний раз пинговался на какой-то заправке у трассы к Бирмингему. Понятия не имею, что она могла там делать, у неё нет родственников в тех краях. Завтра съезжу к этой заправке и проверю. Как только что-то узнаю, сообщу.
Глава 14.1
Ночью я не мог сомкнуть глаз. Ника поехала в Бирмингем? Зачем? К кому? Она говорила мне, что кроме матери у неё больше родственников нет, по крайней мере тех, с кем она была бы знакома и могла поддерживать хоть какую-то связь. И с кем она могла туда поехать? Раз телефон пинговался на заправочной станции, значит, кто-то увёз её на машине. Кто? Такси до Бирмингема стоит слишком дорого, она не стала бы так тратиться. Я пытался разгадать этот ребус, но не вышло. Заснуть получилось только под утро, и Алекс разбудил меня лишь в обед. Сообщений от Эми нет, значит, она не была на станции, но я надеялся, что затягивать с этим не станет. Голова раскалывалась, и мне пришлось попросить таблетку, потому что я уже не мог терпеть эту боль.
– Мне надо вернуться в Лондон как можно скорее, – говорю я, когда Алекс вручает мне какую-то красную капсулу и стакан воды.
– Почему?
– Ника пропала.
– Так и пропала? До сих пор не ответила на сообщения? Может, она обиделась на что-то и игнорирует тебя? – спрашивает брат, расхаживая из стороны в сторону.
Он не знает её, и подобные предположения кажутся ему логичными, но она не такой человек. Пару раз мы ссорились, но Ника никогда не игнорировала мои звонки и сообщения, даже когда злилась. И я ценю это, потому что и без того постоянно волнуюсь о ней, зная, в окружении каких людей ей приходится жить. И пусть они с Эми много раз говорили, что местные своих не трогают, меня такие слова не успокаивали. А если приедут бандиты из другого района? А если кто-то из местных перепьёт или с ума от наркотиков сойдет? За все те недели, что мы провели вместе в её районе, я много чего увидел, о чём хотел бы забыть. Ника же не обращала никакого внимания, потому как привыкла, что где-то рядом всегда скандалят соседи, гоняя друг друга скалками и сковородками, мимо проезжают местные завидные женихи на переделанных в какие-то непонятные космолёты машинах. Я тоже стал привыкать, но не ослаблял бдительность ни на миг, готовый в любом момент звонить в полицию или отстреливаться. Снайпер из меня не самый лучший, но всё-таки курс по стрельбе совсем уж даром не прошёл и я мог надеяться, что мои навыки хоть немного лучше, чем у уличных бандитов.