– Мы не ссорились.
– И она не могла сама придумать повод и обидеться? У Дэмиена девушка постоянно так делает.
Личные драмы его друга-гонщика уже стали популярнее самой Формулы 1. Даже я, далёкий от этой темы знаю, с какой истеричной женщиной Дэмиен связался, хоть и никак не пойму, почему не оставит её – будто мало стресса на трассе. И сейчас на всех фото, что попадаются мне в сети, он выглядит скорее уставшим, чем влюблённым. Зато его девушка, всегда разодетая в кричаще-яркую одежду, улыбается широко, хоть и не очень естественно. Чем-то она мне напоминает попугая – слишком яркая и, судя по тому, что о ней пишут и что говорит Алекс, ещё и громкая. И я в который раз убеждаюсь, что мне с Никой повезло – она такая уютная в своих вязаных кофтах и шарфах, такая мягкая, что её хочется обнимать и никогда никуда не отпускать, немного застенчива, но это как дополнительный штрих к прекрасной картине. Мне бы очень хотелось, чтобы она могла увидеть себя моими глазами и понять, насколько же хороша, и я говорю не только о внешности.
– Нет, Ника не такая. Её подруга была у них дома и там никого.
– Если нет следов взлома, возможно, они уехали куда-нибудь с родителями?
– Мать бросила её с маленьким братом и ушла к какому-то любовнику. Других родственников нет.
– Боже, что там за семья…
– Уж тебе ли так говорить? Многим эта шайка внизу лучше каких-нибудь бандитов из того же Ист-Энда? Богаче, разве что. И у всех руки по локоть, да что там – по плечи в крови. Не всем повезло родиться нами, хотя это ещё вопрос, повезло ли.
– Ладно, что ты так разошёлся? Я ведь не сказал, что она плохая. Но ты же не будешь отрицать, что матери в нормальных семьях не бросают своих детей? И отец их где?
– На кладбище. А мать спилась после его смерти. Ника на неё не похожа совсем, если тебя это заботит. Учится, работает на двух работах и тянет брата-инвалида на себе.
– Что ж, это достойно уважения, – говорит брат, и в голосе нет ни капли издёвки.
Легко делать поспешные выводы, когда не встречал человека лично и лишь поверхностно знаком с его историей. Я не собирался никого убеждать в том, что Ника – прекрасный человек. Да этого и не пришлось бы делать, если бы она согласилась познакомиться с моей семьёй. Но я уважал её выбор пока оставаться в тени и планировал встречи дома только на те дни, когда точно знал, что все уедут. А в последнее время она совсем отказывалась ехать к нам, придумывая всё новые и новые отговорки, и мы почти все дни проводили у неё. Я не был в восторге и хотел предложить ей переехать в мою квартиру, подаренную родителями мне на совершеннолетие, но не хотел давить и торопить события, потому что знал, что она переживает из-за матери, навалившейся работы, да ещё и из-за брата, который теперь полностью под её опекой, пусть и не официально. В квартире, правда, нужно сделать ремонт, так как подарили мне её на этапе строительства, а дом был сдан только в прошлом месяце и там голые стены, потолок и пол, но это решаемо.
– В принципе, мы здесь всё уладили, так что можем вернуться домой завтра, надо только пилоту позвонить, чтобы всё подготовили и с аэропортом договорились, – предлагает Алекс, и я удивлён, что он тоже не хочет оставаться.
Я ожидал от него лекцию в стиле отца, что мне нет дела до семьи, что на меня нельзя положиться и всё в этом духе. И пусть мы не обговаривали срок пребывания здесь, три дня – слишком мало для семейного визита. Поэтому я и думал купить себе билет и улететь, а Алекс бы вернулся позже на самолёте отца.
– Не дождёшься отъезда Лучано?
– А смысл? Мы приехали, всех поздравили, брак поддержали и продемонстрировали свою благосклонность. Сегодня официальный ужин переживём и можно паковать чемоданы. Честно говоря, у меня нет желания и минуты проводить в этом доме – многовато драмы. Ещё одной истерики Любы я не переживу. Да и холод этот… – Алекс вздрагивает, взглянув в окно, за которым снова идёт снег.