Мы привыкли к сырости и серости Лондона, но вот российские морозы не для нас. Не представляю, как здесь выживают итальянцы. Уверен, в будущем навестить родственников жены Энзо согласится лишь летом.
– Как думаешь, на этом карьера Веры закончится? – спрашиваю я, потому что и этот вопрос не отпускал меня ночью.
Алекс поджимает губы и хмурится, всё так же глядя в окно на танец пушистых снежинок, напоминающих балерин из вчерашнего спектакля.
– Не знаю, честно.
– И на это никак нельзя повлиять?
– Энзо же ещё ничего не запретил, – напоминает брат, будто от этого кому-то должно стать легче.
– Но может ведь.
– Может. И это не наше дело, Влад.
Не наше дело. Опять. То есть мы просто оставим близкого человека с кучкой традиционалистов, да ещё и в чужой стране, и не пообещаем никакой защиты? А на кого ей рассчитывать, если вдруг что-то пойдёт не так? Явно не на свою семейку, ведь они всем своим видом дали понять, что не ценят её титанический труд и видят в ней товар, который можно продать, что, собственно, и происходит на моих глазах.
– Вера наша сестра!
– И? У нас нет права указывать итальянцам, что им делать. Энзо – не старший сын семьи, поэтому, к нему и требования не такие жёсткие, как к Неро, например. Так что у Веры есть шанс договориться с ним. А если попробуем вмешаться, то рискуем навредить. Не дай бог решат, что мы свои порядки устанавливаем, тогда из принципа сделают всё наоборот. Ты же и без меня знаешь правила игры, так к чему этот разговор? И, да, не вздумай на ужине ничего об этом сказать!
Режим «копия отца» активирован. Что-то мне подсказывает, что он и сам не исключает возможность устроить цирк с запретами для своей будущей жены. И пусть мне противно от всего этого, я понимаю, что сейчас Алекс прав – у нас связаны руки в этой ситуации, так что придётся закрыть рот и просто пережить чёртов ужин, а после вернуться домой и заняться своими делами. И надо будет поговорить с Никой обо всём. Честно и открыто. Я не готов терять её и даже думать не хочу о том, что она меня бросит, но и не могу принуждать её стать частью нашего гнилого мира
Глава 14.2
– Телефон оставь здесь! – командует Алекс, когда я в очередной раз проверяю сообщения и не нахожу ничего ни от Эми, ни от Ники. – За час ничего не случится, а потом переписывайся хоть всю ночь.
Кладу телефон на кровать и мы спускаемся в столовую, где уже слышны разговоры. Лучано прибыли втроём, как и ожидалось, и Сергей со своей женой Людмилой приветствуют их первыми, после мы обмениваемся рукопожатиями, и нас приглашают к столу. Еды здесь намного больше, чем мы сможем съесть, но всё выглядит аппетитно. В центре стола стоит запечённый фаршированный гусь, которого кто-то из персонала разделывает при нас и раскладывает по тарелкам. Множество салатов, в том числе капрезе, похоже, чтобы итальянские гости не совсем потерялись среди обилия незнакомой им еды. Бутылки красного и белого вина дополняют картину, и это всё напоминает мне о доме – к Новому году мама готовит почти такой же стол, потому что отец не признаёт британскую кухню.
Люба облачилась в ярко-красное блестящее платье, не забыв о золоте, и сияет ярче, чем Новогодняя ёлка, которую ещё не убрали. Людмила тоже увешала себя золотом, но выбрала более сдержанное тёмно-синее платье. Вера отказалась и от ярких цветов и от золота – вижу только маленькие серёжки в её ушах и помолвочное кольцо с большим бриллиантом. Что ж, хоть у кого-то в этой семье есть чувство меры.
– Тебе не много? – спрашивает Людмила, когда перед Верой ставят тарелку с мясом и запеченным с какими-то травами и маслами картофелем.
Она сказала это негромко, но именно в этот момент все затихли и уставились на них. Фарфорово-белая кожа Веры заметно порозовела от такой бестактности матери, а Люба, засияла, как новенькая монетка на солнце.
– Но она ведь такая тоненькая, – с сильным итальянским акцентом говорит Лукреция.
– Балерины и должны быть такими, иначе партнёр не сможет её поднять, – улыбается Люба, и неловкость ситуации поражает каждого. – Завтра у неё снова выступление и надо быть готовой. Кстати, как вам понравились поддержки? Её партнёр великолепен, правда? Во всём городе говорят, что их тандем самый гармоничный, и, кажется, постановщики с этим согласны. Это уже который по счёту ваш совместный спектакль?
Понимаю, куда она ведёт – пытается настроить Энзо против балета, намекая на какую-то близость Веры с партнёром. Не понимаю, почему Сергей никак на это не реагирует, ведь здесь назревает конфликт. Пусть Люба и недовольна, что выбрали не её, но вот так подставлять сестру и усложнять ей и без того непростую жизнь – подло и низко. Мы с Алексом тоже часто ругались, когда были младше, да и сейчас конфликты случаются, но никто никогда не играл так грязно. Может, Вере ещё повезло, что она вырвется из этой токсичной семьи, если, конечно, Лучано не хуже – тогда жизнь её будет как в аду и никто помочь не сможет. Да и глядя на нее, я понимаю, что она этой помощи и не попросит.