– По-моему, всё было прекрасно! А как синхронно танцевали девушки-снежинки! Мы ходили на «Щелкунчика» в Италии с нашим сыном Маттео, но атмосфера была совсем другой и костюмы у артистов там куда проще, хоть и тоже очень красивые. Здесь получилась настоящая сказка, – снова вмешивается Лукреция, пытаясь спасти ситуацию. – Я видела афиши и «Щелкунчика» дают каждый день! Как вы не устаете?
Что ж, одна адекватная женщина в этой семье есть, значит, не всё потеряно.
– У нас несколько составов на этот спектакль, поэтому солистам дают отдых. В этом сезоне мы выступаем через день. Утомительно и тяжело, но этот марафон важно выдержать, чтобы и дальше получать серьёзные партии, – объясняет Вера, немного расслабившись. – После каникул у нас продолжится подготовка к спектаклю «Жизель».
– Если вы позволите ей участвовать, разумеется, – вмешивается Людмила, обращаясь к Энзо, и Вера бледнеет от слов матери.
Мы все ждём его реакции, и я всё больше понимаю, в каком гнилом мире живу. У меня не укладывается в голове, как человек по собственной прихоти может разрушить мечты и многолетний труд невесты или жены. И, самое главное, ради чего? Чтобы власть свою показать? Как-то это низко – самоутверждаться за счёт той, кто и так почти не имеет права голоса в наших семьях. Не могу даже представить, что помешал бы Нике рисовать или делать то, что ей нравится.
Лукреция резко поворачивается в сторону Энзо, а Неро кладёт свою руку поверх её, молчаливо успокаивая и не давая этой бомбе взорваться. Она едва успевает открыть рот, как тут же замолкает и стискивает зубы. Если б можно было испепелять взглядом, Энзо бы горел так ярко, что вечер превратился бы в день.
– Не вижу никаких причин вмешиваться, – спокойным тоном отвечает Энзо, а Лукреция с улыбкой отворачивается от него, возвращаясь к своей тарелке. – Сезон ведь заканчивается в начале лета?
Вера смотрит на него своими огромными глазами, будто сама не верит в то, что только сейчас услышала. У всех на лицах читается удивление.
– Да, – отвечает она, собравшись с мыслями. – Но для меня он закончится немного раньше, последний спектакль будет в мае.
– Значит, вы успеваете приехать на свадьбу вовремя и никаких проблем нет. И я бы хотел увидеть другие ваши спектакли, надеюсь, у меня получится прилететь.
Алекс откидывается на спинку стула и смотрит на меня с выражением лица: «Я же тебе говорил, что всё будет нормально». Да, Вере повезло. Определённо. Возможно, у неё получится продолжить карьеру в Италии, а пока можно отпраздновать и эту маленькую победу.
После ужина я снова бросаю Алекса с этими акулами обсуждать дела, до которых мне нет никакого дела, а сам поднимаюсь в спальню и почти бегу к телефону. Там несколько пропущенных звонков от Эми и сообщения со ссылкой на какую-то статью. Перехожу на сайт и едва не задыхаюсь, прочитав заголовок: «Вооружённое нападение и поджог на заправочной станции». Четыре тела, включая сотрудницу, разбитые камеры и отсутствие записи, пожар, никаких улик пока нет и в конце статьи просьба сообщить, если кто-то что-то знает. Четыре тела. Три из которых… Нет, этого просто не может быть!
Глава 15
Я проверил все сайты в поисках хоть какой-нибудь полезной информации о происшествии на заправке, но пока все придерживаются версии, что это было ограбление. Из погибших тоже пока идентифицирована только сотрудница, но есть предположение, что остальные трое – семья из Бирмингема, направлявшаяся в Лондон к родственникам.
– Меня вчера не пустили туда, всё оцеплено, – говорит Эми, когда мы встречаемся на пороге дома Ники. – Подсказать, есть ли среди погибших ребёнок, тоже отказались, просто выгнали меня и пригрозили арестом, если я буду мешать расследованию. Как только я собралась уходить, подъехала пожилая пара, и женщина побежала туда, сорвала ленту, в истерике кричала, что там её сын с женой и ребёнком. На машину их полусгоревшую указывала, когда её всё-таки оттащили оттуда.
– Неправильно так говорить, конечно, но я надеюсь, что она права, – отвечаю я, потому что в таком случае мы точно будем знать, что среди погибших нет Ники и Олли.