– Я тоже, – вздыхает Эми и не может скрыть удивления в глазах, когда я достаю ключ, чтобы открыть входную дверь.
– Что?
– Я ревную, – усмехается Эми. – Мы с детства дружим, и у меня ключа до сих пор нет, а ты только появился и уже вторгся на эту территорию. Мои карты не предсказывали такого предательства со стороны подруги!
– Они не могут предсказать, где Ника? – спрашиваю я, хоть вся эта тема с картами кажется мне полной чушью, но этот комментарий оставляю при себе, потому что обижать Эми в планы не входит.
– Нет, это не так работает. Но страшно то, что я три раза сделала расклад и три раза выпали одни и те же карты, хоть я и хорошо колоду перетасовала: смерть, дьявол и башня.
– Звучит не очень…
– И ничего хорошего не предвещает. Если совсем коротко, то будут какие-то серьёзные и неприятные перемены.
Мы входим в дом и здесь необычно тихо. Кажется, всё стоит на своих местах, и никакого ограбления точно не было. Да и что у них брать-то? Вспоминаю, что деньги от матери Ника прятала в импровизированном сейфе в полу под шкафом. Сдвигаю его и нахожу деревянную коробку, в которой всё так и лежит на своём месте, а пыль на поверхности пола и самой коробки говорит о том, что никто в недавнем времени ничего здесь не трогал.
– Подозрительно это. У неё, конечно, есть деньги на карте, но, кажется, она и фунта не взяла отсюда, – говорю я.
– Господи, ты и про это место знаешь, а я нет… – качает головой Эми.
– Ты серьёзно сейчас устраиваешь сцену ревности? Я тут практически жил с ней, как не знать? Теперь и ты в курсе, но толку-то от этого?
– Не убирай их пока. Исследуем дом и, если что, заберем деньги с собой – с нами целее будут. Не нравится мне всё это.
В этом есть смысл, поэтому я ставлю коробку на стол и задвигаю шкаф обратно. Эми проверяет его и находит все документы, в том числе паспорт Ники. Значит, куда-то далеко уехать они не могли. Что ж, это уже успокаивает.
– Разделяться не будем. В фильмах это всегда плохо заканчивается, – говорит Эми, и я понимаю, что она просто боится, но и винить её не могу.
Исследуем кухню и находим вскрытую упаковку с уже засохшим энергетическим батончиком и чашку в виде клубники с холодным чаем, сильно окрасившим стенки и образовавшим плёнку сверху – стоит он так давно. Остальная посуда вымыта и составлена на решётке. Ника так часто делает – сначала перемоет всю посуду, а потом пьёт чай, несколько раз его обновляя и растягивая процесс на пару часов, пока работает или смотрит фильмы.
На холодильнике распечатанные снимки с новогодней ночи, когда мы шли к Куперам: общее селфи, что сделал я и фотография, на которой я и Олли. Снимаю их и кладу себе в карман – пусть хоть так будут рядом со мной.
– Уходили в спешке? – предполагает Эми, тоже заметив чай и батончик. – Она никогда бы это так не оставила. Не в её стиле.
Проверяем остальные комнаты и обнаруживаем, что нет планшета и ноутбука, а ещё кое-какой одежды Ники и Олли и одного её большого рюкзака, что висел на крючке на двери. Значит, время на сборы у них всё-таки было, пусть и немного. Кровать Ники заправлена, а вот Олли – нет, что тоже странно. И никаких записок или подсказок, куда они могли отправиться.
– Ничего не понимаю, – вздыхаю я, падая на диван, пока Эми ходит из стороны в сторону и накручивает длинные волосы на палец.
– Я тоже. Она никогда так не пропадала. И, что странно, намёка на отъезд не было. Мы общались вечером накануне их исчезновения и обсуждали фильм, на который хотели пойти в следующие выходные.
– Мне она просто написала, что пытается уложить Олли спать, а он требует ещё одну серию своего мультика о гонщиках. Ты не пыталась связаться с её матерью?
– Пыталась, но её номер больше не обслуживается. А где она работает, я не представляю. Да и Ника знала только то, что это какая-то клиника, но в последний раз, когда я искала информацию о ней по адресу из трудового договора, ничего найти не смогла.
Воспоминание о нашей поездке к складам, куда, по её словам, собирался устраиваться какой-то знакомый, появляется так резко, что дыхание перехватывает.
– Мы были там. Она сказала, что какой-то её приятель туда устроиться хотел. Но на том месте заброшенные здания какие-то типа складов. Я предложил проехать по периметру и осмотреться, но Ника так испугалась, что мы можем там кого-то опасного встретить, поэтому пришлось уехать. Не понимаю, почему она мне всю правду не сказала.
Ника доверяла мне, я это знаю. Мы чем только не поделились с ней. И вот она скрывает от меня то, что её явно сильно тревожило. По правде говоря, я тоже не рассказал ей всё о своей семье и отрицал связь с мафией, но это ради её же спокойствия. А после поездки в Россию и всего увиденного я всё-таки собирался это сделать, пусть и боялся, что она отвергнет меня. В такие моменты жалею о том, что у меня нет твёрдости характера и жестокости, что есть у брата – он бы никогда не отпустил ту, кого любит, и ему плевать, если она не захотела бы остаться. Знаю, что ему нравится София Белова и её отец постоянно о ней говорит, когда приходит к нам. У неё сейчас есть какой-то парень в Италии, но Белов отмахивается от него, как от ничего не значащей мошки, и, что неприятно, но совсем не удивительно – брат его в этом поддерживает. Его интерес к Софии настолько неприкрыт, что, кажется, итальянца могут и «подвинуть», если только отец даст добро на этот брак, который, я не сомневаюсь, Алекс хочет. Но я бы так с Никой поступить не смог.