Страх, что Нику, Олли и их мать могли убить и подбросить тела в этот дом перед сожжением пронзает мой мозг, и я едва не теряю управление, немного вильнув на трассе. Слава богу, рядом со мной нет других машин. Мы только расслабились, когда узнали из новостей, что на заправке всё-таки сгорела семья той самой женщины, о которой говорила Эми, как случается пожар в доме Ники. Прибавляю скорость, хоть и знаю, что за это мне прилетит «письмо счастья» в виде штрафа, но сейчас это меньшая из проблем.
Оставляю машину на парковке у небольшого продуктового магазина, потому что ближе подъехать не получается. Сине-красные огни полиции и пожарной машины ярко освещают улицу и всех зевак, собравшихся вокруг оцепленной территории. У всех на лицах читается тревога и страх, и я их прекрасно понимаю. Дом Хейлов, правда, выгорел полностью, соседям же повезло и у них лишь немного пострадала крыша и закоптился кирпичный фасад, который и до пожара выглядел не многим лучше. Всё-таки строить дома одним блоком – плохая идея, ведь пламя могло поползти и дальше, лишая крова всех остальных. Но ремонт им делать придётся, и я сомневаюсь, что у них есть хоть какая-то страховка, которая покрыла бы часть расходов. Если они напишут заявление на Нику или её мать, то будет ли полиция реагировать и начнёт ли расследовать их исчезновение? Что-то мне подсказывает, что дело свернут и забросят в архив, а людей отправят куда подальше с их вопросами и претензиями. Уверен, денег на хороших адвокатов у них нет, да и лишний раз мелькать перед глазами у полиции им не то чтобы выгодно – ещё нагрянут с какой-нибудь проверкой и плакала не только компенсация, но и своя же свобода.
– Ты только посмотри! – снова начинает плакать Эми, когда я подхожу к ней и крепко обнимаю.
Она не преувеличивала, здесь руины, не подлежащие восстановлению. Крыша частично обвалилась, окна вылетели, подъездная дорожка усеяна стеклом, обугленными досками и кирпичами. Похоже, был взрыв. Клубы дыма медленно рассеиваются в воздухе, но дышать всё равно тяжело. Узнаю соседей Ники, неохотно общающихся с полицейскими. Значит, шанс, что расследование хоть какое-то будет, всё ещё есть, пусть он и призрачный.
– А внутри никого не было?
– Одно тело. Вынесли уже и увезли куда-то, – отвечает Эми, и я чувствую, как её бьёт дрожь. – Но кто это неизвестно пока. Я не видела ничего, тут в толпе подслушала. Сказали только, что это не ребёнок, а значит – не Олли.
Ника? Миссис Хейл? Кто-то посторонний? Если к этому всё-таки приложил руку отец, то здесь не может быть кто-то из них, потому что у него есть принцип – не убивать никого, в ком есть русская кровь, а она, благодаря миссис Хейл, есть у всех. Только вот это относится к тем, кто дорогу ему серьёзно не перешёл, в противном случае плевал он на всё с Эйфелевой башни. Но что могла сделать Ника? Насчёт их матери я уже и не уверен, эта женщина слишком непредсказуема и одному богу известно, с кем она связалась и чем занималась. За все годы жизни среди мафии я уяснил одно – играй грязно с опасными людьми и поплатишься. Да, сама мафиозная жизнь далека от чистоты, но если соблюдать правила и законы, то можно прожить долго и встретить счастливую старость в домике у реки, на дне которой покоятся те, кто был не так осторожен.