«Влад,
Прости, что ушла и не попрощалась, но мне так было проще. Я поняла, что наши отношения были ошибкой и я совсем к ним не готова. Не ищи меня и не пытайся связаться со мной, прошу тебя. Я в безопасности у родственников в Чехии. Всегда мечтала пожить здесь и это случилось. Прошу, отнесись с уважением к моему решению и будь счастлив.
Ника».
Почерк её, я уверен. Что за чертовщина? Подрываюсь и бегу за мамой, и она оборачивается, с тревогой вглядываясь в моё лицо.
– Где ты это взяла, мам? – спрашиваю я, чувствуя, как горят щёки и вибрирует всё тело.
– На столе, где Мария всегда оставляет всю почту, а что такое? – не понимает она, мягко опуская ладонь на плечо в надежде успокоить меня.
– А Мария где?
– В кладовую собиралась, кажется. Владик, что случилось?
– Ничего, – отвечаю я и несусь вниз на поиски нашей экономки.
Сердце грохочет так, что я не слышу ничего вокруг. Мария, заметив меня, слегка отшатывается и прижимает руку к груди.
– Господи, Владик, что с тобой? Что случилось?
Когда-нибудь они перестанут видеть во мне маленького мальчика, но, чувствую, в ближайшие годы быть мне «Владиком».
– Привет. Письмо. Кто его принёс? – спрашиваю я, тряся конвертом в воздухе.
– И тебе доброго дня. Все письма я из ящика почтового достала сегодня утром, а что такое?
– Ничего, спасибо! – отвечаю я и выбегаю на улицу.
У нас по всему периметру расставлены камеры и человек, оставивший это письмо, не мог остаться незамеченным. Влетаю в домик, где сидят охранники, и начальник смены едва не давится чаем.
– Привет, Олег, мне нужны записи с камер у входа за последние сутки. До этого момента, – говорю я, и он, надо отдать ему должное, не спорит, не задаёт вопросов и просто выполняет мою просьбу.
Нервно дёргаю ногой, пока запись отматывается назад в ускоренном режиме. Пару минут не происходит ничего интересного, и мы видим лишь редко проезжающие мимо машины соседей, и вот к почтовому ящику подбегает тоненькая фигура в чёрной куртке с капюшоном и с маской на лице.
– Стоп! Вот тут медленнее и можешь приблизить лицо? – прошу я, и Олег лишь кивает.
У нас камеры с высоким разрешением, но толку сейчас от этого качества нет – маска закрывает всю нижнюю половину лица, а на глазах солнцезащитные очки – самый важный аксессуар в пять утра, как подсказывает время на записи. Но волосы… чёрт, они такие же, как у Ники – длинные рыжие кудри. Это, конечно, может быть парик, но он подобран с ювелирной точностью. Она подбегает к ящику, бросает письмо и убегает. Не передвигайся она бегом, то я бы узнал Нику по походке, но девушка на записи не облегчила мне задачу. Олег переключается на другую камеру, и мы видим, как она прыгает в машину, что всё это время по-черепашьи медленно ехала мимо, и они уезжают. Номера замазаны грязью, окна затонированы и рассмотреть водителя не получается, хоть Олег и пытался приблизить лобовое стекло – силуэт слишком расплывчатый, но видно, что он тоже в маске, очках и с капюшоном на голове.
– Это проблема? – спрашивает Олег, кивнув на запись.
Я не могу рассказать ему правду, потому что он отчитывается только перед отцом и обо всём ему доложит, если вдруг почувствует неладное.
– Это… ну, можно сказать игра. Все по очереди переодеваются так, чтобы их не смогли узнать и оставляют какие-нибудь послания случайно выбранному человеку, а тот должен как можно быстрее разгадать, кто это. Вот я и пытался лица рассмотреть, – на ходу сочиняю я, потому что не хочу разборок с отцом, хоть и понимаю, что мама ему расскажет о моей реакции на письмо.
– Замаскировались как профессионалы, – усмехается Олег, теряя бдительность.
– А то же! В этом и суть игры.
– И как-то же проехали на территорию, – хмыкает он, напомнив мне, что без разрешения через основной пропускной пункт в наш жилой комплекс не проедешь. – Наверно, кто-то из местных.
Если бы. Но и здесь есть несколько вариантов: охранников могли вырубить или подкупить; эти люди могли сделать фальшивый вызов будто бы от кого-то из жильцов и спокойно проехать, притворившись курьерами или ещё какой-нибудь службой; или же они не заморачивались и охранникам была дана команда пропустить их кем-то из жильцов без всяких махинаций. И вот последнее любопытнее всего. Кому оно надо, если не отцу?
– Да, скорее всего. Проверю адреса у пропускного пункта и выиграю, – я натягиваю улыбку, и это одурачивает Олега.
Благодарю его за помощь и возвращаюсь домой. Конверт-то я забрал, а вот письмо оставил и мама, наплевав на свои же слова о личном пространстве, естественно вошла в мою спальню и всё прочитала.
– Владик, – она подлетела ко мне и крепко обняла меня. – Дорогой, как ты?