Действие препарата, что вкалывают мне ежедневно, почти закончилось и затуманенный разум постепенно проясняется, хоть я и понимаю, что это ненадолго и всё равно чувствую себя так, будто выпила слишком много вина.
Скоро сюда войдёт высокая женщина с пепельно-белыми волосами, ярко-алыми губами и чёрными, совершенно не подходящими ей изогнутыми бровями – они делают весь её образ пугающим. На ней всегда строгие платья или костюмы, идеально сидящие на точёной фигуре, и поверх наброшен медицинский халат с маленькой вышивкой на нагрудном кармане «Доктор Кейн». Следом за ней войдёт пухлая маленькая женщина с удивительно добрыми чертами лица, одетая всегда в светло-зелёную форму медсестры. Пока доктор Кейн будет стоять и молча следить за процессом, медсестра введёт мне в руку очередную дозу уже другого препарата, от которого у меня начнутся галлюцинации, а за ними придёт блаженное расслабление, какого я никогда в жизни не чувствовала.
Я потеряла счёт дням и не понимаю, сколько здесь нахожусь, почему, где это место вообще. В те недолгие часы, когда мне дают передышку от препаратов, я пытаюсь вспомнить момент до того, как попала сюда – Эдди и Олли уехали, когда на заправочной станции началась стрельба, меня поймали и привезли в холодном фургоне чёрт знает куда. Тело всё ещё жутко болит, а значит, я здесь не так уж и давно. Из-за постоянных инъекций язык и не слушается, так что, все мои попытки сказать хоть что-нибудь доктору Кейн или медсестре с добрым лицом заканчиваются бессвязным мычанием.
Сегодня доктор Кейн появляется с медсестрой и двумя мужчинами-санитарами – как написано на их форме – что не может не настораживать. Тело сжимается, и я чувствую себя так, словно уменьшаюсь в размере, но презрительный взгляд доктора Кейн даёт мне понять, что это совсем не так. Она поворачивается к своим сотрудникам, игнорируя моё существование.
– Вымыть и привести в человеческий вид. Он приедет завтра и она должна быть готова, – говорит доктор Кейн, обращаясь к санитарам, а потом поворачивается к медсестре. – Поставь сегодня половину положенного. У меня нет времени контролировать вас, но если завтра что-то пойдёт не так и вы меня подведёте… Пеняйте на себя!
Все трое кивают ей, и она быстро выходит, громко цокая каблуками – похоже, у кого-то и без меня дел хватает. Ей бы самой парочку успокоительных таблеток принять. Двое мужчин-санитаров подхватывают меня под руки и поднимают с кровати, вынуждая двигаться в нужном им направлении. Ноги заплетаются, но они не дают мне упасть. Я хочу сопротивляться, но лекарства, лишили сил, пусть сознание уже и не такое помутнённое, каким было час назад. Медсестра с добрым лицом идёт рядом и то и дело бросает в мою сторону жалостливые взгляды. Мои губы беззвучно шепчут мольбы о помощи, только я понимаю, что это ничего не изменит, и она не поможет. Не потому что не хочет, а просто потому что не сможет.
Санитары равнодушно тащат меня по коридору клиники, и, я так полагаю, это связано с приказом привести меня в человеческий вид. Скрип дверей душевой отрезвляет, возвращая остатки сознания. Я в последний раз пытаюсь вырваться, но хватка санитаров лишь усиливается. И вот меня уже втаскивают внутрь, где ждёт неизбежное. Всё здесь настолько белое, а свет такой яркий и холодный, что глаза режет. С меня бесцеремонно стягивают ночную рубашку и толкают к ледяной влажной стене. Ноги как ватные, поэтому я падаю на холодный мокрый пол огромной душевой, где поместятся минимум человек шесть. Такое чувство, что здесь забыли установить перегородки для нескольких кабинок. Тело дрожит от страха, стыда и холода. Один из санитаров равнодушен или просто кажется таким, а второй явно получает какое-то извращённое удовольствие от происходящего. Отовсюду сильными струями хлещет едва тёплая вода, и я пытаюсь закрыть лицо руками, чтобы не захлебнуться.
– Давайте я? – предлагает мягкий женский голос, и я понимаю, что он принадлежит медсестре с добрым лицом.
– Твоё дело уколы ставить. Что ты вообще тут забыла? Могла бы в палате подождать, – отвечает неприятный санитар и, отключив воду, встаёт на колени напротив меня.
Он льёт мне прямо на голову шампунь с каким-то хвойным ароматом и принимается вспенивать его, больно дёргая за волосы. Тяну руки, чтобы сделать это самой, но он с размаху бьёт меня по кистям, отчего желание шевелиться пропадает, а звук удара эхом разносится по помещению. И пусть физически я с каждой минутой становилась чище, морально меня будто в липких гнилостных отходах, вытекающих из сломанных мусорных контейнеров, изваляли. Не понимаю, как себя вести, поэтому просто сижу, словно кукла. Пытаюсь думать о Владе, о доме и это помогает отключиться от мерзкой реальности. На какие-то мгновения кажется, что это всё происходит не со мной и я будто наблюдаю за всем со стороны. Чувства притупляются, и становится чуть-чуть легче.