Когда эта пытка прекращается, меня вытирают, одевают в махровый халат и тапки с резинками, похоже, чтобы не слетели, после чего отводят обратно в палату и укладывают на кровать. Здесь и так было прохладно, а теперь, когда тело ещё слегка влажное, а волосы так и совсем мокрые, переносить эту температуру без дрожи не получается. Челюсти сжимаются и я, даже если бы захотела, не смогла бы их разжать. Медсестра всё это время рядом со мной и отчего-то это успокаивает. Понимаю, что эта женщина не может остановить происходящее, и не знаю, как ко мне относится, но после её вопроса в душевых мне показалось, что она не враг.
– Сейчас вернусь, – говорит мерзкий санитар и выходит в коридор за вторым молчаливым коллегой, оставив нас с медсестрой.
– П-помогите м-м-мне, – с трудом шепчу я, и женщина смахивает слезы со своего лица.
– Если бы я только могла. Ох, и как же ты им дорогу-то так перешла, девочка? – шёпотом спрашивает она, пока вскрывает очередной шприц, наполненный лекарством. – Прости меня, но не могу – нас тогда обеих убьют и закопают под первым попавшимся деревом.
От этих слов по всему телу пробегает холодок и в этот самый момент мерзкий санитар возвращается в палату один. Я замолкаю, как и медсестра. Понимаю, что если сейчас начну сопротивляться, он найдёт способ это прекратить, так что лежу и не двигаюсь, пытаясь сосредоточить внимание на женщине. Она стучит ногтями по шприцу, выпускает воздух и вводит мне в руку половину содержимого, пока наш надзиратель внимательно наблюдает за процессом. Никак не пойму, кому я перешла дорогу, кто должен приехать завтра и что вообще здесь происходит. Думаю о брате, молясь, чтобы он был в безопасности, и только сейчас слёзы скатываются по щекам. Эми и Влад должны заметить нашу пропажу и попытаться нас отыскать. Знаю, что они не всесильны, но хочу верить, что у них это получится. Надеюсь, Олли они тоже найдут и помогут ему. Всё ещё остаётся вероятность, что Эдди ни о чём этом не знал и что он спасёт брата, позаботится о нём, пока я не вернусь…если вернусь.
Глава 18
Я с ужасом ждала наступления очередного дня, боясь того, что он принесет. Утром другая медсестра разбудила меня, заставив умыться и переодеться в серые хлопковые штаны и такую же серую футболку, отчего я ещё больше стала напоминать себе пациента какой-нибудь психиатрической лечебницы. Одежда бесформенная, безликая и немного мне велика, но выбирать не приходится. Спасибо и на том, что пришёл не мерзкий санитар, иначе наслаждался бы приват-шоу, которое я уж никак не хотела устраивать. Медсестре же плевать, это написано на её равнодушном лице.
Сегодня чувствую себя немного лучше и пока переодеваюсь, замечаю огромный синяк на плече – вот что так сильно болело всё это время. Полагаю, его я получила, пока меня «бережно» сюда доставляли, как какой-то мешок с овощами, но что-то мне подсказывает, что с ними обращаются аккуратнее. Здесь нет зеркала, поэтому я не могу оценить весь масштаб трагедии, но понимаю, что ничего хорошего в отражении всё равно бы не увидела. Может, так даже лучше.
– Садись и повернись ко мне спиной, – говорит медсестра, указывая на кровать.
– Зачем? – спрашиваю я и мне противно от того, как дрожит голос.
– Сказали привести тебя в порядок. Надо собрать волосы.
Молча иду к кровати, хоть меня всё ещё немного пошатывает, и делаю, как она сказала. Может, если её не злить, то получится узнать хоть что-нибудь? Или же просто попытаться наладить связь, чтобы она не была очень уж жестока. Сейчас я бы не отказалась от компании медсестры с добрым лицом, но, возможно, сегодня не её смена. Или же, если мерзкий санитар заметил хорошее отношение этой женщины ко мне и доложил доктору Кейн, её и вовсе теперь перестанут пускать ко мне.
Медсестра аккуратно разбирает спутавшиеся пряди и заплетает мои волосы в косу. Похоже, у неё есть опыт обращения с такими кудрями, потому что она совсем не причинила боли. Неужели это вознаграждение за вчерашние унижения в душе? От воспоминаний я вздрагиваю, и замечаю, что снова расковыряла ранку на пальце. Зажимаю её, не давая крови пролиться на кровать или одежду.