– Как вас зовут? – спрашиваю я и оборачиваюсь, когда она собирается уйти.
Медсестра не успевает ответить, как раздаётся стук и ей приходится отпереть дверь. Как только вижу ухмыляющегося мерзкого санитара, сердце сжимается, и я подтягиваю колени к груди, прижимаясь спиной к холодной стене. Рано обрадовалась, ох, как рано.
– О, сделала из неё красотку! – объявляет он, похлопывая себя по бёрдам, господи, до чего же отвратительный человек. – Я отмыл вчера, кстати. Ещё бы на солнце подержать немного, чтобы не такая белая была и покормить нормально, чтобы одежда так не висела, как на скелете из школьной лаборатории…
– Хватит трепаться! – доносится низкий голос из коридора, и санитар исчезает на пару секунд, после чего возвращается с вчерашним коллегой, внося в помещение металлический стол.
– Волосы нормально высушить ей не мог? – вмешивается медсестра, явно недовольная тем, как этот человек себя превозносит.
– А что не так с ними? – спрашивает санитар, пока прикручивает ножки к полу.
– У неё до сих пор они местами влажные. И подушка не просохла за ночь. Кто так делает?
– А, ну…я откуда знал, что так надо? – тот пожимает плечами, а его коллега вносит в комнату стул и тоже принимается прикручивать его к полу возле стола.
– Зато похвалиться успел, – парирует девушка. – И скажи спасибо, что она без насморка проснулась! Вот доктор Кейн бы тебя по голове-то погладила за такое.
– С чего быть насморку?
– С того, что здесь не жарко, идиот! – девушка закатывает глаза, и я понимаю, что конфликт у них давний, и она просто нашла ещё одну причину для нападок, упрекая его в непрофессионализме.
Молчаливый санитар справляется со стулом и уходит, не желая это слушать, и мне очень хочется выбежать вслед за ним. Но медсестра закрывает дверь, и мы остаёмся здесь втроём.
– Тебе тут холодно? – спрашивает парень, и на его вполне себе красивом лице появляются морщинки от того, что он хмурится.
Киваю, потому что это правда и потому что хочу поддержать девушку, проявившую ко мне хоть каплю доброты. В таких условиях и это ценишь как золото.
– А что молчала? Мы бы кофту принесли и одеяло теплее, – упрекает он, будто я знаю, как у них тут всё устроено.
В ответ только пожимаю плечами, потому что не знаю, что говорить и как вообще с ним общаться. Последнее мне делать совсем не хочется, но выбора нет. Да и это первый день, когда я не живу в мире грёз и галлюцинаций из-за лекарств, и когда язык не ощущается так, словно весит килограмм.
Слышу приглушённые крики, но когда кто-то снова стучит и медсестра открывает дверь, вижу, как мимо двое мужчин ведут брыкающуюся женщину, которая вопит: «Не хочу». Чего она не хочет? Куда её ведут? В комнату входит ещё одна сотрудница с подносом в руках, а мой разум пытается не отключиться от всего происходящего, я не могу сконцентрировать внимание ни на чём, а взгляд мечется между санитаром, медсестрой, вошедшей женщиной и коридором. Тело немеет и дрожит, и я почти захлёбываюсь в волнах страха. Вжимаюсь в стену ещё сильнее и прерывисто дышу, чувствуя, как паника захватывает сознание. Что за чертовщина тут творится?
– Стоп, стоп, стоп, стоп! – где-то рядом раздаётся голос санитара, и я отпрыгиваю в угол кровати, но он следует за мной и перехватывает руки. – Смотри, что наделала! Лайла, пластырь принеси!
Смотрю на свои ладони в его руках и вижу кровь. Маленькая ранка на пальце превратилась в месиво. А я ведь даже не почувствовала боли. Санитар тянет меня за плечи, вынуждая встать, и ведёт к раковине, где промывает руки и зажимает повреждённый палец полотенцем. От парня пахнет хвоей, как и от меня. И если раньше я любила этот аромат, то сейчас от него мороз по коже и хочется скорее смыть, только возможности нет.
– И одежду испачкала, Вероника, ну что ты за проблема ходячая? – говорит он так мягко, будто с напакостившим малышом общается.
Он знает моё имя. В зелёных глазах, почти как у Влада, нет, и капли той похоти, что была вчера, и это немного успокаивает. Я оказываюсь на стуле, и медсестра Лайла обрабатывает рану, пока санитар держит меня за плечи, стоя за спиной и монотонно поглаживая большими пальцами. Может, правда хочет успокоить, а может это такой способ удержать меня, если я вдруг решу напасть на девушку. Только вот вредить ей я не собираюсь, пусть она и явно не так благосклонна ко мне, как та женщина с добрыми глазами.