– Почему же вы меня тогда просто не убили? – спрашиваю я.
Понимаю, что вопрос опасный, но мне нужно знать. Если он меня не собирается выпускать, то есть шанс, что расскажет, раз я теперь представляю собой нейтрализованную угрозу.
– О, я бы именно так и поступил, но отец твоего любимого паренька слишком великодушен. Ты, конечно, влезла, куда тебя не просили, но напакостить не успела. Так что поблагодари за жизнь свою мать и Виктора Романова, если то, что тебя ждёт, можно таковой назвать, – ухмыляется он.
Виктор Романов в этом тоже замешан? Знал ли Влад? Если знал, то я была круглой дурой, доверившись ему. А ведь он говорил, что все эти слухи про связи с мафией – чушь. Господи, кому вообще можно доверять? Мало того, что Влад врал мне всё это время, так я ещё и в опасности смертельной оказалась. А маму в эту грязь втянул Эдди, значит, он тоже в этой шайке и теперь Олли может быть в опасности. Да, Эдди сказал, что беспокоится за нас, но это могло быть ложью, чтобы вынудить меня поехать с ним, а потом бросить на заправке бандитам на растерзание. И вот я здесь, неизвестно где без призрачной надежды на освобождение.
– Ну и последнее – если хочешь, чтобы твоё существование было не таким адским, каким я могу тебе его устроить, надо написать пару писем. Вот текст, вот бумага. У тебя пять минут, чтобы переписать всё своей красивой рукой, – говорит Белов и протягивает мне бумагу и ручку.
Два прощальных письма для Влада и Эми. У меня дрожит рука, но я всё-таки переписываю текст. Они поймут, что это чушь, я бы никогда так не сбежала. К тому же, все документы остались дома. Если повезёт, они проверят шкаф и найдут их, после чего всё-таки начнут искать меня. И пусть сейчас злость на Влада переборола все остальные чувства, я бы хотела, чтобы он помог Эми с поисками. Он единственный, кому это под силу. Он знает, что это за люди и, возможно, поймёт, где я и вытащит, а дальше уже разберёмся. Призрачный лучик надежды зарождается в сердце, и я цепляюсь за него, как утопающий за спасательный круг.
– Хорошая девочка, – улыбается Белов, вчитываясь в то, что я только что переписала.
– Зачем вам это?
– Они ведь будут тебя искать, не так ли? А это даст им понять, что никто из них тебе не нужен и ты начинаешь новую жизнь. Отчасти всё так и есть.
– Значит, я останусь здесь до конца своих дней?
– Так далеко никто не планировал, красивая девочка.
– А как планировал?
– Ты задаёшь очень много вопросов, на которые у меня нет ответов для тебя. Всё зависит от решений Виктора Романова.
Что-то мне подсказывает, что он всё уже давно распланировал и ничего не хочет говорить, чтобы держать меня в подвешенном состоянии, зная, как неведение губительно для психики. Он и даёт надежду, и отнимает её своими двоякими высказываниями. Этот человек куда опаснее, чем я представляла.
Глава 20
Тяжелые металлические двери с грохотом закрываются за спиной, отрезая меня от внешнего мира. Дамиано не проронил ни слова, пока вёл меня обратно, но уходя, кивнул в сторону кровати, на которой я заметила тёплую вязаную кофту и другое одеяло. Значит, пока Белов устраивал допрос, новый «друг» так позаботился обо мне? Что ж, если он не потребует за это никакой ответной «услуги», то вырастет в моих глазах, хоть я и никогда не забуду тот вечер в душевой. Как же по-разному ощущались его прикосновения и те, которым я так привыкла, когда мы делили нежные моменты с Владом. От рук Дамиано мороз по коже и навязчивое желание перемыть тело несколько раз, желательно, мылом с каким-нибудь другим ароматом. Хотелось сжаться и уменьшиться в размерах, раствориться, да что угодно сделать, лишь бы вырваться из его хватки. Влад же никогда не трогал меня, если я этого не хотела, и пах иначе – сандалом и кожей. Злюсь, что он ничего не рассказал мне, но, возможно, просто боялся, что я сбегу. С другой стороны, сама виновата, что не поделилась с ним тем, что подслушала Белова, что адрес, приведший нас к складам, был связан с мамой, а не выдуманным приятелем. По-сути, я ведь его тоже обманула и вот к чему всё привело. Да уж, над честностью нам надо было бы поработать. Только что делать теперь? Встретимся ли мы когда-нибудь? Будет ли он вообще искать меня? Захочет ли быть со мной после всего, что случилось?