Я живу в каком-то блаженном тумане, и мне это совсем не нравится. Меня выводят на прогулки, и я осознаю, что уже лето. Разве ещё неделю назад не зима была? А когда я к Белову ездил? Или я никуда не ездил?
– Томас, дорогой, маме нужно уехать на пару дней, – сообщает блондинка, держа меня под руку, и я едва удерживаюсь, чтобы глаза не закатить, потому что эта игра уже утомила. – Поэтому с тобой погуляет наша медсестра Марта, хорошо? Она очень добрая женщина, пожалуйста, не убегай от неё, хорошо?
Господи, мне что пять лет? Что я точно осознал, так это то, что нахожусь в какой-то закрытой больнице, хоть и не понимаю, от чего меня лечат. Здесь пахнет лекарствами, в душе только мыло с химозным ароматом хвои, и вокруг много людей в медицинской форме. Но на мои вопросы об этом месте никто не отвечает, так что я сдался и перестал их задавать. Во время одной из прогулок заметил высокий забор под напряжением – убежать просто так отсюда не получится. Да и чтобы бежать, надо сначала понять, где именно я нахожусь.
Во дворе гуляют другие молодые люди и девушки, кто-то сидит на лавке и читает книгу, и мне всё ещё непонятен тип этой больницы. Реабилитационный центр? Мы ведь тоже искали реабилитационный центр с Никой, или с Эми, или с Алексом… Чёрт, не могу вспомнить, но мы точно его искали.
В последнее время мне стали давать таблетки перед сном, вместо того, чтобы ставить уколы, и я благополучно прятал их за щекой или под языком, а потом выбрасывал в унитаз, возможно, поэтому и перестал бродить в тумане своего разума, хоть до конца в форму ещё не пришёл.
– Ладно, а куда ты поедешь? – спрашиваю я.
– В Лондон по делам. Но ты не расстраивайся, я привезу тебе какой-нибудь подарок оттуда, идёт?
– А Лондон далеко? – подыгрываю я, всё-таки пытаясь понять, куда меня занесло.
– Не очень. Ты не успеешь соскучиться, я обещаю.
– А почему мне нельзя с тобой?
– Потому что там опасно.
– А здесь не опасно?
– Нет, конечно, дорогой! Что ты такое говоришь? Кого здесь бояться? Ты только посмотри вокруг, – улыбается она, и я обвожу взглядом территорию.
Когда я разговариваю, мой мозг будто просыпается и начинает хоть немного функционировать. Здания кажутся мне знакомыми, и я их определённо где-то видел. Точно, сайт реабилитационного центра для зависимых! Да, это то самое место, что мы искали! А я-то что здесь забыл? Не припомню, чтобы у меня зависимость какая-то была. И почему вдруг эта женщина пытается свести меня с ума, внушая, что я её сын? Нет, я помню своих родителей и брата, а эту мадам, по которой психушка плачет, не знаю совсем.
– Ты тут самая главная, да? – спрашиваю я, продолжая изображать недалёкого ребёнка, пока туман в голове опять не вернулся.
– Почти, – с гордостью отвечает она.
– Это круто. Но это же больница, да? Почему я здесь, а не дома?
– Томас, дорогой, ты ударился головой. Сильно. И теперь тебя надо немного подлечить, поэтому домой нельзя.
– А это лечится?
– Конечно, солнышко! Но придётся остаться здесь, пока у тебя путаются мысли. Ты ведь это и сам замечаешь.
– Да, замечаю. Знаешь, мне снилось, будто у меня девушка была. С длинными ярко-рыжими волосами с завитушками. Она где? – решаюсь спросить я, потому что мне нужно увидеть её реакцию.
И я её вижу – она меняется в лице и закусывает губу, смотря куда-то вдаль. Видно, что мой вопрос ей не нравится, но она прекрасно понимает, о ком я говорю. Женщина слегка трясёт головой и поворачивается ко мне со своей странной широкой улыбкой, больше подходящей маньячкам из тех роликов, что Ника смотрела регулярно. Точно, Ника любила тру-крайм истории! Это воспоминание пронзает мозг, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, потому что понимаю, что не совсем ещё разум потерял.
– Томас, милый, у тебя никогда не было никакой девушки, тем более такой, которую ты описал. Может быть, ты видел здесь такую пациентку, пока меня не было? Не припомнишь?
Ясно, теперь она меня проверяет, но я не знаю, насколько безопасно солгать и ответить утвердительно. Если Ника здесь, то она может пострадать из-за меня. Или же её переведут в другое место, и придётся начинать поиски заново, как только я отсюда выберусь.
– Нет, здесь точно никого такого не видел.
– Ты уверен, дорогой?