Марта стала приходить в сопровождении того огромного санитара, хоть я и не пытался навредить ей никогда. Мне нужно, чтобы она помогла мне и Нике уйти, вот и всё. Уверен, какой-то выход есть, нам лишь нужно выбраться за периметр, а там уж сориентируемся. Но говорить с Мартой при этом санитаре смысла нет. Уверен, он доложит Кейн обо всём и тогда эта тонкая ниточка надежды на спасение оборвётся, а так рисковать я не могу.
Не понимаю, почему меня не навещает семья и не забирает отсюда? Как они могли просто оставить меня здесь? Были пару раз в самом начале и забыли. Молодцы! И если раньше, думая о побеге из страны с Никой и Олли, я переживал, что вот так бросаю их, ведь сообщить о своём местонахождении не смогу, – почти любой сигнал легко отследить, обратись они к знающим людям – то сейчас эти мысли даже не мелькают в моей голове. Уедем и забудем обо всём, как о страшном сне.
***
В одну из ночей, когда уже положено спать и видеть седьмой сон, Марта крадётся ко мне в палату, одетая во всё чёрное, так что почти сливается со стенами. Я только сейчас понимаю, что электричество отключили, потому что свет от фонаря не проникает в комнату, как обычно. Сегодня смена не Марты и какая-то другая медсестра приносила мне таблетку, а я благополучно её выплюнул, так что сейчас в своём уме и без порядком надоевшего мне тумана.
– Марта? – спрашиваю я, усевшись на кровати, а она прикладывает палец к губам.
– Тише, тише! Я. Хорошо, что ещё не спишь, – шепчет она.
Марта сжимает и разжимает кулаки, будто пытаясь унять тревогу, но безуспешно. Голос её дрожит, и она прерывисто дышит то ли от волнения, то ли от того, что быстро шла сюда. У самого сердце начинает отбивать бешеный ритм, потому что я совершенно не представляю, что могло её так вывести из равновесия. Мы, конечно, не то чтобы много времени вместе провели, но такой я её прежде не видел.
– Что-то случилось?
– Я готова тебе помочь, – отвечает она. – С побегом. Прямо сейчас. Другого шанса не будет.
Глава 26
Часть 5. Ника
Дни, недели и месяцы слились воедино. Я всё так же живу в тумане, на сей раз сознательно выбирая не просыпаться, а наркотические лекарства мне в этом помогают. Ем, пью, раз в какое-то время хожу на короткие тайные прогулки с Дамиано. Он отказался от спортзала, потому что в мои мышцы просто не напрягаются достаточно, чтобы сдвинуть тренажёр даже с минимальным весом. Я смотрю на мир, но вижу его сквозь пелену. Вроде, жива снаружи, но в то же время мертва внутри. Мы с Владом когда-то делали проект по «Божественной комедии» Данте Алигьери, и сейчас ощущение такое, будто меня водят из одного круга в другой, только выхода отсюда нет.
Добивают мысли о Владе и его женитьбе. Я до сих пор не смирилась, хоть и пытаюсь убедить себя, что мне уже всё равно. Этот гнев поддерживает во мне жизнь и подпитывает негативные эмоции, разрушающие и без того сломанную психику. Думаю о том, какая у него была свадьба, какой красивой в белом платье была невеста-балерина, как были рады все их родственники, и как рыдали девчонки из университета, потерявшие шанс стать его избранницей. Журналисты тоже не упустили бы такое событие, раз уж даже о предполагаемой помолвке написали. А ведь когда-то я думала, что это может быть и со мной, что на месте красивой невесты буду я. В итоге оказалась в лечебнице-тюрьме, один на один со своими фантазиями.
Послаблений никаких для меня так и не сделали, не считая «нелегальных» активностей в виде прогулок от Дамиано. Он не сдаётся и всё пытается привести меня в человеческий вид, правильно сушит волосы, даже научился заплетать их. Марта принесла книгу, но буквы расплываются перед глазами, и я не могу соединить их в слова. Иногда мне читает Дамиано, иногда это делает Марта. Они задают мне вопросы после каждой главы, будто я школьница, которую учат понимать текст на слух. И я понимаю, даже что-то отвечаю, но при прослушивании продолжения на следующий день уже ничего не помню. Память просто отключилась.
Приходила доктор Кейн. Не знаю, на какой эффект от всех этих лекарств она рассчитывала, но моё аморфное состояние ей не понравилось. Сначала она била меня по лицу руками. Больно. Но здесь моё сознание ушло ещё дальше в темноту, и я будто наблюдала за всей этой картиной со стороны, хоть и чувствовала каждый удар. Этого ей показалось мало, и она подключила ремень. Здесь боль была едва выносимой и с моих губ всё-таки срывались крики, да такие, что голос пропал и не восстановился до сих пор. Сегодня она зачем-то решила потаскать меня за волосы, вырвав клок у виска, пока вела на улицу под проливной дождь. Сил сопротивляться не было, и я рухнула исхудавшими коленями на траву, ободрав кожу. Видела, как кровь текла по телу с раны на голове, с содранных коленей. От ледяной воды меня била дрожь и я ждала, когда же наконец умру, чтобы это всё просто закончилось. Эгоистично, ведь где-то там меня ждёт мой маленький Олли, да только вот толку от того, во что я превратилась, нет. Осталась оболочка. А когда-то я думала, что сильная, что справлюсь с любой проблемой. И вот все думы развалились, стоило Белову закрыть меня здесь, приучить к наркотикам и показать, что выхода отсюда нет, а извне никто спасать не собирается. Может, они все думают, что я мертва?