Дамиано был свидетелем этих пыток, и я видела, как искажается его лицо от бессилия, с какой ненавистью он смотрит на доктора Кейн и едва сдерживается, чтобы не наброситься на неё. Но от такого поступка нам всем бы не поздоровилось. И после каждой пытки он приходил ко мне, как только Кейн уезжала. Он оставался со мной на ночь, даже когда его смена заканчивалась. Марта прикрывала его – у медсестёр здесь работы больше, и она не могла пропадать с радаров.
– Марта сказала, что эта мазь поможет ранам быстрее затянуться, – убаюкивающим голосом говорит Дамиано, нанося что-то прохладное на пульсирующий участок у виска.
Он снял с меня грязную мокрую одежду и обработал раны на руках и ногах и ссадины от ремня. Когда я тянусь к одеялу, потому что замёрзла в этой плохо отапливаемой палате, он отбрасывает его и мягко обнимает меня.
– Дай мази впитаться, – объясняет он, и я греюсь о его тёплое тело.
– Почему она так? – сорванным голосом спрашиваю я, и чувствую, как горло горит при каждом звуке.
– Не знаю, с ума сошла, похоже.
– Ты можешь убить меня?
Он замирает от этого вопроса и молчит несколько минут. Я считаю его вдохи и выдохи, слушаю, как громко бьётся сердце в груди под моим ухом.
– Нет, не могу. Ты должна жить, Ника.
– Это не жизнь, – хриплю я и захожусь в кашле.
Дамиано тянется к столу и берёт оттуда бутылку с водой, пальцами одной руки откручивает крышку, не выпуская меня из объятий. Пью и становится немного легче.
– У тебя всё будет хорошо. Обязательно будет, – приговаривает он, мягко поглаживая меня по голове.
Я ему не верю, но замолкаю. Становится всё хуже и такими словами меня не утешить. Наивная добрая девочка, которая верила в освобождение, умерла, а существовать подобным образом ещё несколько лет я не хочу, но, похоже, выбора нет.
Чувствую на своих губах его губы, и задерживаю дыхание. Шок, страх и блаженного тумана как не бывало. Слегка давлю ему на грудь, и он со вздохом отстраняется.
– Что с тобой? – спрашиваю я, не понимая, откуда взялся этот порыв страсти.
– Прости, но другого шанса у меня не будет.
После сцены в душевой я рассчитывала и на вещи похуже, но Дамиано вёл себя вполне прилично. Он не был монстром, каким хотел казаться и когда понял, что сопротивления с моей стороны не будет, что я не собираюсь оспаривать его власть, успокоился и раскрылся мне совсем иначе. Я догадывалась, что нравлюсь ему, но он никогда не переходил черту, как сделал это сейчас.
– В каком смысле, не будет шанса?
– Ложись спать, Ника. Ты устала, – он укладывает меня в кровать и накрывает тёплым одеялом.
– Марта не поставит мне укол?
– Сегодня нет. Спокойной ночи, – отвечает он и выходит, оставляя меня с роем мыслей в голове.
Давно я не чувствовала себя такой оживлённой. Марта стала чаще пропускать инъекции, и хоть я просила её этого не делать, потому что не могла уснуть и буквально на стену лезла от недостатка наркотика, она меня не слушала. А сейчас и Дамиано странно себя ведёт.
Этот день так меня вымотал эмоционально, что я всё-таки сдаюсь и засыпаю, но среди ночи кто-то трясёт меня за руку. Господи, неужели Кейн новую пытку придумала и мне теперь спать не дадут? Моя нервная система настолько расшатана, что так и до убийства недалеко, если только мне что-то под руку попадётся, чем я смогу её ударить. Ударю ведь, всё равно терять уже нечего. Дамиано как-то сказал, что уже сентябрь. Второй сентябрь я провожу в этом богом забытом месте, и, полагаю, если меня не убьют, этих сентябрей в существовании здесь будет ещё много.