Понимаю, что тусклая лампочка в светильнике, что под самым потолком, не горит. Что ж, теперь и света у меня совсем не будет, останутся те тусклые лучи лунные, едва пробирающиеся в комнату.
– Ника, просыпайся, – полушёпотом говорит Дамиано.
– Что такое? – не понимаю я, с трудом приподнимаясь.
Он помогает мне сесть, случайно задев свежие раны, и я шумно вздыхаю от этой боли.
– Прости. Времени мало, идём. Только тихо! Ничего не говори, ничего не спрашивай.
– Меня убьют? – не удерживаюсь я, медленно вставая с кровати.
– Нет, тебя спасут. Руки вверх подними.
Ничего не понимаю и просто делаю, как он говорит. Дамиано натягивает на меня слишком большую футболку, которая пахнет каким-то неизвестным мне кондиционером, и сверху накидывает тёплую кофту, что пахнет мужским парфюмом, что я иногда улавливала от него. Это его одежда. Обуваю чьи-то кроссовки на липучках. Они немного большие, но не спадают, так что идти можно. Дамиано выводит меня в тёмный коридор, и я вижу, что света нет и здесь, отчего приходится идти в кромешной тьме, вцепившись в руку моего друга.
Мы оказываемся на улице и идём тем же путём, что уже ходили раньше к низине, усыпанной цветами. Дамиано идёт слишком быстро, отчего мне приходится почти бежать, а это больно, но адреналин взорвался в моём теле и придал сил, о которых я и не подозревала. Луна красиво освещает путь, но мы двигаемся перебежками от постройки до дерева и так добираемся до самого забора. Он должен быть под напряжением, я слышала этот тихий шум, когда мы выходили на прогулку в прошлый раз, но сейчас здесь тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием, пением сверчков и птичьим щебетом. Дамиано отодвигает решетку и указывает мне на выход, а после выбирается через него сам.
– Куда мы? – не сдерживаюсь я, когда Дамиано тащит меня по лесной тропе.
Здесь ведь нас уже никто не услышит, значит, вопросы задавать можно? Мозг отказывается поверить в то, что сейчас происходит. А если меня всё-таки решили убить? Нет, тогда зачем такие сложности? Проще было бы сделать это прямо в палате и уже потом избавиться от тела, разве нет?
– На свободу. Кейн сегодня вечером снова уехала в Лондон, и мы ловим момент.
– Почему ты решил это сделать? Ну, вытащить меня?
– Я не один это решил. И, да, мне тяжело прощаться с тобой, потому что ты мне, вроде как, нравишься, Ника. Даже больше, чем нравишься, только будущего у нас всё равно неи. А здесь я тебя защитить никак не могу, у меня буквально руки связаны. А ты сама видишь, как озверела Кейн. Ей нельзя тебя убивать, но издеваться – вполне, судя по всему. Так и до убийства дойдёт, а она выставит всё как несчастный случай.
– А кто ещё помогает? – спрашиваю я и из-за сорванного голоса захожусь кашлем.
– Марта. Не трать энергию на разговоры, пожалуйста. Мы почти дошли.
Выходим к пустынной трассе, освещаемой лишь луной, и у обочины за каким-то высоким кустом стоит одна единственная машина. Вижу, что кто-то сидит за рулём, а кто-то – на сидении сзади, но здесь слишком темно, чтобы рассмотреть лучше. Дамиано крепко обнимает меня, как в последний раз, чем вызывает не только физическую боль, но и моральную. Понимаю, что всё к лучшему, ведь я мечтала вырваться из этого жуткого места, но в то же время осознаю, что, вероятно, мы видимся последний раз в жизни. Начали мы ужасно, но в итоге смогли подружиться, пусть он и говорит, что чувствует нечто большее. Для меня он и Марта стали лучиками надежды в этом аду, и вот они же меня спасают.
– Береги себя, Ника! – просит Дамиано, и я вижу, как в лунном свете блестят его глаза, наполнившиеся непролитыми слезами.
– Мы больше не встретимся? Никогда?
– Думаю, что нет. Это ради твоей же безопасности. Если у меня получится когда-нибудь тебя найти, то я это сделаю, но обещать не буду.
– А с тобой всё будет хорошо?
– Будет. Садись в машину, Ника, времени нет. Прощай, – говорит Дамиано и открывает дверь машины.
Я смотрю на него в последний раз и, едва сдерживая слёзы, кое-как забираюсь на заднее сидение. Тело болит, но я сейчас в такой эйфории, что готова стерпеть что угодно, лишь бы меня увезли подальше.
– Ну, в путь! – говорит Дамиано, захлопнув дверь, и бежит обратно, не дожидаясь, пока мы сдвинемся с места.
– Да поможет нам бог! – говорит Марта и жмёт на газ.
Я поворачиваюсь и в лунном свете вижу…нет, этого просто не может быть. Влад! Галлюцинации достигли нового уровня интенсивности? Протираю глаза, смотрю на него снова и да, это точно он. Улыбается, а у самого по щекам текут слёзы и он тихо всхлипывает. Я кого угодно ожидала увидеть здесь, но не его. Как он вообще оказался в этом месте? И что они с ним сделали? Волосы растрёпанные и отросшие так, как он никогда не носил, под глазами синяки, тело исхудавшее. Я себя, конечно, не видела и даже боюсь представить, на кого стала похожа, но Влад выглядит измождённым.