Если бы чувство вины было человеком, оно бы выглядело как Влад сейчас. Лицо осунулось, он не может в глаза мне смотреть и весь сжался, словно пытается казаться меньше, хотя с его высокой фигурой это физически невозможно. Что бы там ни произошло, я не собираюсь его обвинять. А сейчас мы нужны друг другу сильными, иначе не сможем выбраться из этого кошмара. Не понимаю, откуда у меня взялись силы, но я будто ожила. Мне надо найти и забрать Олли, надо как-то наладить свою жизнь и пусть я пока в растерянности, совершенно не представляю, что именно делать, всему своё время. В той клетке я тоже выживала, как могла. И хоть уже потеряла надежду на спасение – всё-таки спаслась. Такой шанс выпадает не каждый раз, и я собираюсь ухватиться за него.
– Кейн – психопатка, Влад. И ты это прекрасно знаешь. Спровоцировать её могло что угодно, – отвечаю я.
– Да, но это сделал я. Прости. Знаю, что этих слов недостаточно, но пока это всё, что я могу тебе дать.
– Это не твоя вина. Всё, что творилось там – не твоя вина.
– Отчасти всё-таки моя, – вздыхает он.
Влад рассказывает мне всю правду о своей семье, о том, как они с Эми пережили моё исчезновение. Особенно мне «понравился» момент со спектаклем с письмами. Эти люди шпионских боевиков пересмотрели? Но я рада, что ни Влад, ни моя любимая подруга не поверили в эту чушь, что не сдались и продолжали искать меня. Влад сам в неприятности из-за меня попал. Понимаю, что если бы мы просто сели и честно поговорили друг с другом, этого всего могло и не случиться. Но сейчас уже нет смысла жалеть и предполагать, каким бы могло быть наше недавнее прошлое. Что есть, то есть.
Ещё неделю назад я была уверена, что обо мне все забыли и я осталась один на один с кучей проблем, не находя и одного пути решения. Говорят, что и один в поле воин, но только вот я никогда воином себя не ощущала. Приходилось бороться и сражаться за себя, за брата, но это от безысходности, у меня просто выбора не было. Точнее, я могла бы пойти по стопам матери и просто спиться, но Олли заслуживал лучшей жизни, а я была единственным человеком, способным дать ему хоть крупицы этой самой лучшей жизни. Эми и Влад помогали, поддерживали и, в том числе благодаря им я не сдалась. Сейчас они снова со мной и я чувствую прилив сил, хоть и понимаю, что внутри что-то надломилось. Надеюсь, оно не помешает пережить всё, что ещё свалится нам на головы. Чувствую, что это не конец. Может, ошибаюсь, конечно, потому что уже привыкла к катастрофам, но лучше уж я буду ожидать худшего, чем сейчас замечтаюсь и упаду с высоты своих грёз в грязь.
– Прости меня, Ника. Знаю, что этим ничего не исправить, но…
– Прекрати. Мы оба были неправы, но уже ничего не изменить, – отвечаю я, не в силах смотреть на него в таком подавленном состоянии.
Чувство вины ведь одно из самых разрушительных, верно? Им манипулируют, человек может пойти на многое, лишь бы не ощущать себя виноватым. Я знаю, что Влад никогда бы не подверг меня опасности умышленно, а всё, что творилось вокруг, было вне нашего контроля. Увы, но так бывает и справедливость в жизни я уже давно не жду, иначе бы свихнулась. Но всё-таки мир не так уж плох, и в нём можно научиться жить счастливо. После заточения я особенно остро ощутила потребность в этом.
– Я просто боялся сказать тебе правду о своей семье. Боялся, что ты бросишь меня из-за этого, что испугаешься и сбежишь.
– Это пугает. Но не до такой степени, чтобы я ушла от тебя.
– Ты серьёзно? – он хмурится так забавно, почти как Олли. – Не ври мне больше, Ника. Ты не можешь говорить такое, а потом забрать слова обратно!
– Я не вру и не собираюсь ничего забирать обратно. Ты ведь не бросил меня, зная, из какой я семьи.
– Твоя – просто неблагополучная, а моя – опасные преступники.
– Ну, у каждого свои недостатки, знаешь ли, – отвечаю я, и понимаю, что ещё несколько лет назад никогда бы таких слов не произнесла.
Он не рассказал мне о подробностях, но я и не уверена, что хочу это знать. Да и Влад ясно дал понять, что не участвует в том, что творит его отец. А сейчас он ещё и очень обижен на родителей за то, как те с нами поступили, так что совсем не думает возобновить общение. Не знаю даже, что сказать, поэтому воздерживаюсь от любых комментариев. Поддержу любое его решение, к тому же, мне и самой как-то не хочется видеться с этими людьми. У меня тоже с мамой проблемы были всегда, так что я здесь ему не советчик. Из всех нас по-настоящему повезло родиться в любящей крепкой семье только Эми. Она и отличается от нас непробиваемой уверенностью в себе и в том, что её ценят, поддерживают и помогут, если она оступится.