– Знаю. Но оно не изменится в ближайшем будущем. Где мама?
Влад поджимает губы и делает глубокий вдох, и я понимаю, что ничего хорошего он не скажет. Будь с ней всё в порядке, он бы не молчал, ведь такая новость поддержала бы меня, дала бы надежду, что мама нашла Олли и они где-то вместе сейчас.
– Умерла, – тихо произносит он, смотря мне в глаза.
Одно слово и я замолкаю. Это больно. Страшно. Почему-то я так и предполагала, чувствовала, но не хотела верить этим чувствам. Слеза скатывается по щеке, а в груди так больно, так пусто. Никакая пытка от Кейн с этим не сравнится. Мы с Олли остались вдвоём. Больше никого. Точнее, есть Влад, Эми, и я безумно люблю их, но они – моя семья иного толка. Мама… Мы ведь расстались так плохо. Она столько обидных слов сказала, да и я хороша. Но никто из нас не думал, что таким будет наш последний разговор. Пусть она и была плохой матерью, но всё-таки иногда и на неё можно было положиться, а в хорошие дни и поговорить душевно. Назовите это наивностью, но я верила, что однажды она осознает, какую ошибку совершает с этим алкоголем, и пойдёт на реабилитацию. Есть ведь социальные службы, что предоставляют такую помощь бесплатно. Её бы взяли. Мы бы начали новую жизнь. Или хотя бы попытались. А теперь я её никогда не увижу, остались лишь воспоминания.
– А как? – едва слышно спрашиваю я, и Влад тянет меня к себе, чтобы обнять.
– Не знаю точно. Но…ваш дом сгорел, и она была внутри. Поэтому ничего толком установить не смогли. Мы с Куперами похоронили её неподалёку от могилы твоего отца. Вблизи все места были выкуплены и на уступки нам никто не пошёл.
– И дома больше нет? Мы остались на улице?
Дом ведь нам от бабушки достался. Это была наша единственная недвижимость, благодаря которой мы не закончили где-нибудь под мостом, потому что платить аренду не смогли бы, с нашими-то вечно растущими ценами. И как удивительно вышло – мама ушла от нас на поиски лучшей жизни, а в итоге испустила последний вдох в этом самом доме, который стал ей ненавистен. Значит, у меня ни одной вещи в память о ней не осталось. И о папе, о бабушке. Вообще ничего, будто люди и не существовали. Бывает же так, теряешь всё в один миг, словно ластиком кто-то стёр часть твоей жизни и всё, что накапливалось годами, было частью души и повседневности. А теперь есть лишь пустота и разруха.
Вспоминаю комнату Олли, где мы с Эми своими силами ремонт сделали, разрисовав всё в стиле его любимых «Галактических гонщиков», как находили тематические игрушки и как блестели его глаза при виде всего этого. Моя маленькая комната и вовсе была моим уголком спокойствия, где я вязала, рисовала, мечтала и пряталась от всего мира. Я так ждала поздние вечера, когда смогу отключить ноутбук и телефон, прочитать пару глав – или пару десятков глав, кого я обманываю – любимой книги, полулежа в кровати под одеялом, а потом заснуть и забыть обо всех проблемах хотя бы на несколько часов. Так я поддерживала себя, зная, что у меня есть только мой уголок, который никто не заберёт. А теперь и его нет.
– Какая улица, ты что? Куперы сказали, что взяли бы вас к себе, что у них всегда для вас место найдётся. У меня есть квартира, и я даже собирался сделать там ремонт, удобный для Олли, и мы бы могли жить там, если ты не против. Но теперь мы уедем из страны и чуть позже купим себе дом там. Пока не забивай голову этим, ладно? Сейчас нам важнее найти Олли, забрать документы и деньги и улететь с острова. А дальше поймём, как действовать. Мы со всем разберёмся, Ника, я обещаю, – успокаивает Влад, аккуратно поглаживая меня по спине.
Он звучит так уверенно, что мне становится немного легче. Кажется, что выход всё-таки есть, пусть пока мы его и не нашли. Я смотрю на календарь и замираю.
– Подожди, я почти два года провела там? – спрашиваю я, не веря своим глазам.
– Да.
– А ты? Сколько там был ты?
– С конца января. Но под этими лекарствами совсем счёт времени потерял.
И я тоже. Надо как можно скорее искать Олли и уезжать!
***
Марта приезжает следующим утром и, не смотря на усталость, садится поговорить с нами. Меня слегка потряхивает, и она вручает мне половинку таблетки.
– Резко с них слезать нельзя. А у тебя уже ломка, как я погляжу, – с грустью отмечает Марта.
– Как ты смогла их достать?
– Дамиано стащил пару пачек ещё до учёта.