Эми предлагает и нам на какое-то время остановиться у её бабули в Корнуолле, но только вот опасность над нами всё ещё висит и уехать из страны по поддельным документам, чтобы начать новую жизнь с новыми личностями – самый безопасный вариант. Романовы будут искать сына по всему острову и, кто знает, когда доберутся до бабули Лиззи, а вместе с ней и до нас.
– Не случись это всё, никогда бы не поверил, что такие преступники как Эдди могу оказаться добряками. Ну, относительными, конечно. Рискуя семьёй привезти Олли к сестре, да ещё и хорошо о нём заботиться, в Бирмингеме на курсы реабилитации записать – удивительный человек, – рассуждает Влад, и я эту позицию разделяю.
Впервые, когда я увидела его, хотелось ему сковородой по голове приложить, да так, чтобы искры из глаз посыпались. И это мне – не склонному к насилию человеку. Но когда опасность нависла над Олли, я была готова обороняться всеми законными и незаконными способами, раз мама этого делать не собиралась. А Эдди оказался всё-таки неплохим человеком, хоть так и не скажешь из-за его работы. Полагаю, это тот самый пример человека с «серой моралью» – ты ненавидишь его, когда он выступает против тебя, и ты готов закрыть глаза на многие поступки, когда он на твоей стороне. Эдди преступник, очень опасный человек, но в то же время не совсем уж монстр. Не собираюсь оправдывать его, но Олли в порядке только благодаря ему, так что если меня вдруг отправят на допрос в полицию, я и слова плохого о нём не скажу и буду отрицать, что знаю о его связях с криминальным миром. Пусть это нарушает все нормы морали и кому-то покажется безнравственным, да я и сама себя не узнаю, честно говоря, но жизнь мне столько горьких уроков преподала, что уже всё равно, кто и что там обо мне и моих поступках подумает.
– Да. И Эми сказала, что он признался ей, что деньги от себя нам передавал и в почтовом ящике оставлял. Маме было плевать, а я-то думала, что она о нас так заботится.
Наверное, всем детям сложно признать, что им достались родители, которым они не нудны. Увы, так бывает и я тоже в этом списке. До последнего оправдывала её, пыталась думать только о хорошем, пыталась увидеть любовь там, где её никогда не было. Полагаю, некоторые люди просто не могут быть хорошими родителям. Без всяких оправданий, и мама тому пример.
Я всё ещё грущу, что мамы больше нет, что мы не смогли нормально попрощаться, но ведь такая ситуация у многих, верно? Как сказала Марта: «К смерти не подготовишься, Ника. И всех слов не скажешь, поэтому не надо ни о чём жалеть. Было и прошло, живи дальше и помни хорошее. Мертвым твои сожаления никак не помогут». Да и это желание поговорить, сказать ей, что я всё-таки её люблю, наверное, продиктовано эгоизмом. Это глупые надежды, но я думала, что, возможно, мне удалось бы достучаться до неё, удалось бы увидеть в её глазах хоть каплю любви. Только, полагаю, я бы снова себя обманула – не получилась бы у нас такая семья, как у Куперов, хоть что скажи и сделай.
У меня заканчиваются таблетки, Марта даёт мне меньше, чем хотелось бы, отчего кошмары теперь снятся каждую ночь, и Влад снова и снова будит меня, и после нескольких часов я прихожу в себя, когда понимаю, что больше не в той клетке. Мне бы к психологу или даже психиатру пойти, но пока возможности нет. Да и как я обо всём расскажу? А если что-то утаивать, то будет ли толк от таких сессий? Психиатр подсадит меня на новые лекарства, а я останусь в том же ужасном состоянии. Марта всего лишь медсестра и помочь с такими серьёзными проблемами не может. Спасибо и на том, что таблетки привозит, рискуя увольнением. Хоть она и говорит, что Дамиано всё подчищает, никогда не знаешь, где проколешься.