Он сел у моих ног и положил руки и голову мне на колени, как на какой-нибудь столик. Дима протягивает мне руку, кивнув на пистолет, и теперь я со спокойной душой отдаю ему оружие. Защищаться больше не надо. Слышу, как Виктор громко раздаёт команды охране, а после выходит из дома и мы слышим стук закрывающихся дверей машин.
– Ты уверен, что это не ловушка? – всё-таки спрашиваю я.
– Уверен. Актёр из папы никакой и в игры он никогда не играет. Таким Белов помышлял. Папа как открытая книга, пусть и с устрашающим для многих содержанием. Боюсь представить, какой мама гнев на него и Белова обрушит, когда всё узнает. У тебя тело дрожит.
– Хочет наркотиков, – объясняю я, потому что чётко осознаю причину.
– Ну, их достать мы не сможем. Папа исключительно против всего этого, а охрана помогать не будет. Тут с этим строго.
Единственный, кто мог бы помочь – Дамиано, но я не знаю, как с ним связаться. Да и как забрать эти чёртовы таблетки, когда мы теперь под серьёзнейшей охраной? Марта в отпуске и её я впутывать в это дело не хочу, не смотря на зависимость. Здравый смыл побеждает, ведь иначе мы подвергнем её жизнь опасности, а она и так рисковала ради нас. Могла ведь продолжать делать свою работу, и мы бы так и гнили в этом «реабилитационном центре» по сей день.
– Я привыкну. Просто надо время, наверное. Не знаю. Не сталкивалась с таким. У меня в районе полно зависимых, но никто лечиться не пытался никогда.
– Я могу попросить маму найти врача, который сможет помочь с реабилитацией.
– Нет! Меня опять закроют где-нибудь! Нельзя! Не говори ничего!
– Можем попросить не трогать тебя, лишь выдать план лечения. А сами всё дома сделаем.
– Нет! Они не будут слушать!
– Хорошо, хорошо, успокойся. Не буду я ничего ей говорить. Давай тогда у Алекса спрошу, когда он вернётся? Он хоть и хирург, но может знать, как с этим справиться. Или посоветуется с кем-нибудь из друзей-медиков?
Но пока Виктор запретил нам выходить на связь с кем угодно, чтобы Белов не узнал, где мы находимся и что мы рассказали всё, что знаем о его бизнесе на органах. Он ведь соврал Виктору, будто я узнала об их обычных махинациях и собиралась идти на телевидение с доказательствами, к тому же, я была в отношениях с Владом, и об этом знал весь университет, так что мне, если бы это всё было правдой, могли поверить. Но даже если и нет – грязь на Романовых бы полилась со всех сторон, журналистам только дай повод. Виктор думал, что меня просто запугали и вывезли из страны, запретив возвращаться и хоть как-то контактировать с Владом. Мне повезло, что мама у меня была русской, благодаря чему меня не убили по приказу Виктора, иначе я бы давно уже червей кормила своим телом. Не то чтобы это оправдывает его выходки, но теперь я хотя бы знаю правду. Злюсь, но, наверное, это тоже пройдёт со временем.
– Давай посмотрим, как будем справляться сами. Если что, поговоришь, когда он вернётся с невестой.
– М-да… ещё один гениальный план провалился. Надо будет узнать у Алекса, как он её нашёл. Мы организовали всё так, что не подкопаешься.
– Ну, как видишь, он подкопаться всё-таки смог, – усмехаюсь я, хоть и хочется посочувствовать той девушке, пусть я её и не знаю.
– Пока персонала нет, может, еды закажем? Уже время завтрака.
– Я могу приготовить что-нибудь, если продукты есть. Так быстрее будет.
– Тогда пошли на кухню, – улыбается Влад и тянет меня за собой.
Глава 32.1
Часть 6. Влад
Визг шин привлекает наше внимание, и мы с Никой отрываемся от телевизора. Мерседес мамы оставил яркий след от такого резкого торможения и перепугал охранников. Да, в списке эффектных появлений здесь сегодня она поднимается на первую строчку.
– Это мама, – говорю я, когда Ника испуганно наблюдает за картиной.
– Мне кажется, мир потерял потенциальную гонщицу.
– Кстати, картинг – её хобби. Говорит, что помогает со стрессом справляться.
Мама выскакивает из машины и мчится в дом. Похоже, папа рассказал ей о нас только после возвращения, иначе она приехала бы утром с ним. Стук каблуков заполняет пространство, и я иду к ней навстречу, пока Ника остаётся стоять в стороне. Понимаю, что её пугает эта атмосфера, и она до конца не понимает, что здесь ей никто и ничего не угрожает. Я и сам не был уверен, что всё так обернётся, пока мы ждали отца. Сейчас же ясно, почему они оставили меня там – перед каждым их приездом мне давали или снотворные или галлюциногенные препараты, а они наблюдали моё неадекватное поведение и поверили в сумасшествие.
Мама подбегает ко мне и вцепляется так крепко, что даже немного больно, но об этом я молчу и обнимаю её в ответ. От знакомого парфюма с нотками ландыша и нарцисса сразу становится спокойнее на душе.