– Да, он будет в восторге, – тень улыбки появляется на её лице, и я понимаю, что двигаюсь в правильном направлении.
Не знаю, как мы будем жить, но в такой период неопределённости не помешает краткосрочный план, какой я Нике и обрисовываю. Сам именно так и справлялся, когда она пропала, а мы с Эми не могли её найти. Так я понимал, что хоть что-то в жизни не вышло из-под контроля.
– Ещё бы. А тебе неплохо бы вернуться к рисованию. Ты ведь это любишь.
– Меня, наверное, все писатели в чёрный список внесли, когда я вот так пропала и всех подвела. Ну, точнее, один заказ был не выполнен, но…
– Это не смертельно. Из-за одного заказа ты не можешь оказаться в чёрных списках, Ника. Если тебя это успокоит, то напиши этому автору письмо и объясни ситуацию. Правду, понятное дело, не скажешь, но можно написать, что ты экстренно в больницу попала и только сейчас пошла на поправку. Соц.сети твои с того самого времени не обновлялись, я не думаю, что она решит, что ты врёшь. Или создай новую страницу и работай под псевдонимом, если так проще будет. Хотя у тебя узнаваемый стиль работ, я бы не прятался на твоём месте.
– Ты как мой собственный капитан команды поддержки, – усмехается Ника, и теперь в её глазах блестит тот самый огонёк, которого я давно не видел.
– Всегда к вашим услугам.
За ужином мама расспрашивает Нику о рисунках, немного отвлекая её от грустных мыслей. Они принимаются обсуждать искусство, и выясняется, что у Кая Эванса будет выставка в Лондоне. Кай мой хороший друг, и, конечно, такое событие пропустить я не могу. Нике, как оказалось, его работы тоже очень нравятся и мама говорит, что уже получила пригласительные билеты на всю нашу семью. Папа такие мероприятия не любит, но пригласить-то его обязаны, так что его билет она обещает Нике, отчего та снова искренне, пусть и слабо, улыбается. Что ж, один общий интерес у них найден. И я вижу, как мама очаровывается Никой всё больше и больше, а ведь я говорил ей, что она замечательная! Надо бы ещё обсудить её психологическое состояние, пусть и обещал этого не делать. Мама – сейчас единственный человек, кому я могу доверять.
Глава 32.2
– Мне надо в душ. Чувствую себя невозможно грязной, – вздыхает Ника, и я вручаю ей банный халат и полотенца.
– Помощь нужна?
– Нет.
– Если ты из-за синяков этих…
– Нет, просто не хочу, – обрывает она, и я не давлю.
Раньше она так не реагировала и это настораживает. Воображение рисует жуткие картинки, и я даже не стараюсь отгонять эти мысли. В клинике что-то случилось, сомнений нет, но я дождусь подходящего момента, чтобы всё узнать.
– Хорошо, как скажешь. Я здесь подожду, ладно?
Она быстро кивает и скрывается за дверью. Чтобы не сойти с ума в ожидании, нахожу аптечку и мазь от ссадин и синяков. У нас этого добра здесь с запасом, потому что без ран не проходит почти ни одна поездка сюда – любители активного отдыха должны меня понять.
Не проходит и пяти минут, как что-то падает в ванной и я, наплевав на желание Ники уединиться, несусь через всю комнату туда. Ника сидит на полу и с остервенением трёт руку мочалкой, будто пытается кожу содрать, пока с верхней лейки на неё льётся вода, а в углу валяется банка с вытекающим гелем для душа.
– Ника, ты что делаешь? – спрашиваю я, падая рядом с ней на колени, но она не отвечает.
Вода слишком горячая, как по мне, но сейчас важнее вырвать у Ники эту чёртову мочалку, пока она до самых костей не дотёрла. Её кожа уже раскраснелась и одна из старых ранок начала кровоточить.
– Нет, нет, отдай! Надо отмыть!
– Что ты отмывать собралась? Рука чистая.
– Запах. Этот запах надо скорее отмыть. Он как в больнице, неужели ты не чувствуешь?!
Здесь, правда, пахнет хвоей, но не такой мерзко-химической. Смотрю на этикетку геля для душа, от которого все проблемы-то и начались, и, подтолкнув банку к себе ногой, вытаскиваю и запускаю куда-то в дальний угол комнаты. Вода быстро смывает остатки геля с пола и вместе с ним уносит этот запах.
Тело Ники трясётся, глаза дикие и красные, и я просто прижимаю её к себе, пока вода льётся на нас сверху.
– Всё, этого запаха больше нет.
– Есть, я чувствую. Снова им пропиталась!
– Вода уже всё смыла, слышишь? Но давай перестрахуемся, – говорю я и беру другую банку, что стоит на полу в душевой, которая оказывается шампунем. Кокос и манго. Открываю крышку и принюхиваюсь – пахнет сладко. Выдавливаю немного на руку и подношу к носу Ники.
– Этот запах нравится? Совсем другой, и близко не хвоя.
– Да, этот нормальный.
Вспениваю его между ладонями и наношу ей на то место, что она дотёрла до красноты. Ароматы кокоса и манго заполняют всю кабину, и Ника немного расслабляется. Для волос требуется куда больше шампуня и я, хоть она изначально этого не хотела, помогаю ей принять душ.