– Я не знаю, как помочь Нике, мам. Нужны какие-то лекарства, она не справляется сама.
– Я позвоню Саше и узнаю, что именно нужно купить.
– Папа сказал не говорить ему пока, что мы сбежали.
– Я и не собираюсь сообщать ему, для кого это. Скажу, что подруге надо. Он ведь дружит с Франческой, дочерью Лучано? Она, кажется, как раз психиатр. Могу попросить у него её контакты и она нас проконсультирует.
– Только не затягивай, ладно? Потому что лучше Нике почти не становится. Точнее, один день она ведёт себя более-менее нормально, а на следующий – будто её подменили.
– Позвоню сейчас же.
Брат, как и предполагалось, в психиатрии не разбирался, но дал контакты Франчески и, к моему счастью, девушка согласилась поговорить с мамой сегодня. Я сидел в стороне, чтобы не попасть в объектив, но слушал каждое слово. Мама описала симптомы будто бы своей знакомой, и что та отказывается ехать к врачам. Франческа, конечно, такое не одобряла и чуть ли не через фразу напоминала о том, что без нормальной помощи со стороны медиков состояние может ухудшаться и это приведёт к куда более серьёзным последствиям. Мама держалась спокойно, а я искусал всю нижнюю губу почти до крови. Франческа назвала препараты, но предупредила, что их нелегко достать, будто она сама не из мафиозной семьи и не знает, как у нас дела делаются.
– А кошмары, в некотором роде, даже хорошо – это работа подсознания, которое пытается справиться с травмой и ищет рациональное объяснение страхам, помогая человеку справиться со всем, что на него навалилось. Понимаю, что переживать ей это неприятно и больно, но беседы с правильным психотерапевтом помогут от них избавиться. Я могу попробовать поговорить с ней. Хотя бы одна сессия в неделю. Постарайтесь уговорить её. И ехать никуда не придётся, всё проведём онлайн. Если она будет принимать лекарства, не пропускать сессии и соблюдать мои рекомендации, то пойдёт на поправку. Не гарантирую, что это будет быстро, но лучше уж так, чем усугублять, – говорит Франческа, и голос у неё такой умиротворяющий, что мне самому хочется излить ей душу. Может, так и сделаю, когда разрешат выйти из тени. Она оказалась располагающей к себе девушкой и, кажется, действительно знает, что делает.
Мама пишет кому-то из сотрудников названия лекарств и ей обещают доставить их сюда уже завтра. Оперативно.
– Она не должна узнать, что я рассказал тебе. Иначе обидится и перестанет мне доверять.
– Владик, солнышко, я всё понимаю. Завтра скажешь, что нашёл мои старые таблетки в нашей с отцом спальне и предложишь ей. Только контролируй всё и выдавай сам по таблетке. Если откажется, то попросим Татьяну добавлять ей это лекарство в вечерний чай или в еду, смотря где его удобнее замаскировать, чтобы она не поняла ничего.
– Звучит ужасно, – я провожу руками по волосам, с трудом справляясь с очередной необходимостью обманывать Нику.
– Ты же хочешь ей помочь?
– Мам, что за вопросы? Конечно, хочу!
– Тогда соберись и прими это как факт. И постарайся убедить её принять предложение Франчески. Я понимаю, что ты хочешь играть честно, но в жизни не всегда всё так просто. Как мать, я не должна бы тебе такое говорить, но ты и сам знаешь, в каком мире мы живём. Мораль – вещь гибкая, когда дело касается твоих близких и их благополучия. Со мной бы многие не согласились, но опыт доказывает, что я права.
Я и сам понимаю, что мама права. Нике нужна помощь, наркотики я ей давать не собираюсь, иначе о каком прогрессе в восстановлении мы можем говорить? Знаю, что мама меня не выдаст, и поэтому киваю, соглашаясь с её словами.
– Ещё Олли. Надо как-то с ним решить вопрос. Раз их мать мертва и это официально, Олли остался сиротой. Эми удалила о нём записи, чтобы службы не кинулись на его поиски, хоть я и сомневаюсь, что такое бы кто-то стал делать, но он остался сиротой. Нике никто опеку не даст – у неё нет дома, нет нормальной работы, нет ничего. И вот это всё подделать будет куда сложнее, хоть и возможно, но… Я бы не хотел ещё больше грязи, мы и так в ней по шею увязли. Надо что-то придумать, чтобы его не нашли и в приют не отправили. Она этого не переживёт. Можно, конечно, Куперов попросить усыновить его. Эми такой вариант предлагала, но хотела дождаться Нику, чтобы вместе решение принять, но ты же понимаешь, что после этого начнутся проверки и ему придётся много времени проводить у них в доме. А я бы не хотел, чтобы Ника и Олли возвращались в тот чёртов район. Они, конечно, привыкли там жить, но наркоманы и дебоширы – не лучшие соседи.