В Лофотене жизнь кипела, как и прежде. Однако в воздухе висело ощущение тревоги. И число солдат на улицах увеличилось. Изредка мелькали даже синие сюрко готландцев. Но ни одного гвардейца.
Идти становилось тяжело, ноги казались ватными. Было жарко, но Юну бил озноб. А цель так близка! Пусть она свалится мёртвая у ног короля, но зато расскажет правду и спасёт страну от грядущих беспорядков.
Ворота замка были открыты как обычно. Но вместо положенных четырёх стражников стояло шестеро. Лица четверых показались Юне немного знакомыми. Но это ничего не меняло. В замок так просто не пройти, тем более стражу усилили неспроста. Не узнают её солдаты даже без бинтов на лице. Примут за сумасшедшую или шпионку. Вот и всё. Даже домой к себе пройти не может.
Юна беспомощно опустилась на землю и вдруг почувствовала: ещё минуту посидит - больше не поднимется. Надо пробиваться. Принцесса встала и решительно (так ей казалось) двинулась к воротам.
Пожилой стражник встал на её пути.
- Далеко собралась, девица? - строго но спросил он.
- Я иду к тётушке - поварихе Лайме, - на ходу придумала юна. Из Брана. У меня кроме тёти никого не осталось.
Пожилой солдат посмотрел на неё с сочувствием. Под капюшоном он увидел бинты.
- Обгорела? - спросил он мягче.
- Что там, Якоб? - вмешался молодой лейтенант-тайностражник, приближаясь к ним.
Якоб повторил ему сказанное Юной. Лейтенант изучил её подозрительным взглядом. Он был старше юны лет на пять, не более. И в его слегка надменном взгляде читалась та непоколебимая строгость, то рвение, которое выдавало образцово-показательного и исполнительного офицера. Слишком исполнительного и слишком подозрительного.
- В замок лиц без пропуска или пароля пропускать запрещено. - строго отчеканил лейтенант.
- Но мне больше некуда идти. - в отчаянии прошептала Юна. Достаточно было загляуть лейтенанту в глаза, чтобы понять - не пропустит.
Не говоря ни слова принцесса развернулась и нетвёрдо зашагала прочь от ворот своего дома. Сил не было. По краям дороги, ведущей к воротам стояли невысокие тумбы. Юна села на нагретую солнцем брусчатку, прислонившись спиной к одной из них. Как же противно на душе. Как тяжело быть совсем одной. И как замучила боль. Она раздражает, не даёт покоя, она мешает и вселяет отчаянье. Уснуть бы, чтоб заглушить эту боль, да не получается - боль же и мешает. Хочется просто ныть от беспомощности. Даже умереть хочется...Нет, умирать не хочется - жалко. Всё рано или поздно проходит. Трудно терпеть, но хочется жить. Нужно жить.
И тут послышался цокот копыт. Из ворот замка выезжал отряд солдат. Во главе скакали король, королева и Иштван. Юна вскочила. Силы вернулись. Она встала посреди дороги.
Лошадь ехавшего впереди Иштвана взвилась на дыбы. Король взмахнул рукой, приказывая отряду остановиться. Юна не сдвинулась с места.
-- Прочь с дороги, сумасшедшая! - заорал Иштван.
- Мне нужно поговорить с королём! - твёрдо произнесла принцесса и сама удивилась, насколько чётко и громко прозвучал её охрипший голос.
-- Что тебе нужно от короля, безумная? - спросил Ольгарт.
-- А то, что я не сгорела в Бране, отец. И воеводинцы не предавали.
Король побледнел. Побледнели и Иштван с королевой. Юна сбросила капюшон.
- Я немного обгорела. Отец, это заговор. Вы в опасности!
- Юна? - Прошептал король в оцепенении.
- Ваше Величество, это не Юна! Даже голос другой! - вмешался Иштван. Вы же сами видели - она погибла.
- Заткнись, Иштван! - приказала Юна. - Надышись дыма и я тебя послушаю. Может это твои солдаты предали? Отец, почему вы молчите? Не узнаёте меня? Тогда прикажите снять бинты - у меня нет ножа чтобы разрезать их.
- Ольгарт, это не Юна. - вмешалась Тимо, - ваша дочь выше ростом, и походка у неё другая. Это самозванка, иначе она бы не прятала лицо.
- Я же попросила, срежьте повязки. - оборвала её Юна. - Что Тимо, не хочешь моего возвращения?
- Замолчи, безумная девчонка! - воскликнул король. - Ты не моя дочь.
Юна остолбенела. Повисло тяжёлое молчание. Наконец она неловко, вскрикивая от боли стала срывать бинты с лица. И все увидели страшные волдыри и раны на лбу и распухшей левой щеке. Бровей и ресниц не было, правую щёку "украшала" большая ссадина. И всё равно её должны были узнать.
Но никто не узнал.
-- Хорошая маскировка. - усмехнулся Иштван.