Юна помогла матери слезть с Сивка, устроила её поудобнее, укутала в плащ, а сама подошла к Туули. Умное животное ткнулось мордой в её плечо. Принцесса погладила шелковистую шерсть. И вдруг обнаружила, что вокруг глаз она мокрая. Туули плакал. Юна ещё не видела, как плачут лошади.
- Туули, миленький... - прошептала она, обнимая скакуна. - Я тоже тоскую по твоему хозяину. Но сейчас не время. Как только мама будет в безопасности, я отомщу за него...
Ночь была ясная. Сквозь ветви пробивался холодный свет луны. Вдалеке завыл волк. Ему ответил ещё один.
Юна наконец кое-как сменила повязки на руках и лице (вышло неважно - пальцы плохо слушались и болели) и села рядом со спящей королевой, положив руку на рукоять меча.
Только как ни боролась она со сном, чуткая дрема все же одолела её.
Перед глазами летал жуткий дракон. Юна выскочила навстречу ему с мечем. Но тут между нею и тварью выросли Милко и... Рико, отстранили её, а сами бросились в схватку. Оранжевое пламя поглотило их. Милко исчез, а Рико неведомой силой швырнуло к её ногам. Юна упала рядом, обняла его. Он пытался что-то сказать, но не мог - лишь красная пена пузырилась на губах. А дракон приближался. Его желтые глаза показались ей отдаленно знакомыми. Рико умирал у неё на руках. Она взяла меч и пошла навстречу дракону. И в тот же миг его уродливая чешуйчатая морда скрылась за огненной стеной.
Вздрогнув, Юна открыла глаза. Солнце ещё не встало. Деревья окутывало серое полотно тумана. В отличие от обжигающего сна, вокруг оказалось сыро и зябко. Руки дрожали и подташнивало. А мать мирно посапывала. Сейчас её лицо было спокойным и казалось не таким уж безумным. Но как же она постарела! Волосы седые, на лице морщины, бледные желтоватые щеки. Юна погладила седые волосы. Сможет ли тетя Алиса ей помочь? Убсу точно поможет, но сейчас ехать к ней опасно.
До границы ещё день пути. А есть уже нечего. Вода тоже закончилась, а ручьи, как на зло, не попадались. Во фляге сиротливо плескались капли собранной с листьев росы. Юна к воде не притрагивалась. Лошади беспокоились. Ехали медленно. Девушка, дабы не начать наворачивать круги, запоминала каждое деревце. Она выехала на лесную дорогу, но путь продолжила лесом вдоль неё. Решение оказалось правильным - вскоре по дороге пронесся отряд. К счастью они не удосужились заглянуть в чащу.
Яркое майское солнце пробивалось сквозь листву, лучами спадая на землю. Как давно она не замечала солнца. Каждый листик на дереве приветливо сиял изумрудным светом. В воздухе витал праздничный аромат цветущей сирени. Глаза (жаль что только глаза) ощущали дуновение теплого ветерка.
Солнце прогревало, казалось до души, растапливая засевший в сердце холод пустоты. Она все ещё жива, все ещё может видеть эту красоту, вдыхать этот ароматный воздух. Тетя Алиса вылечит мать. Вот только...Рико этого солнца уже не увидит. Юна опять почувствовала, как к горлу подкатил ком. Ей захотелось погасить это не к месту веселое солнце. Пустота в душе остается и этим лучам её не заполнить.
Когда стемнело, Юна остановилась на ночлег. Мать спала, а принцесса снова боролась со сном. Вой волков и подозрительные шорохи заставляли хвататься за меч. Перед рассветом упал туман. Звуки стали громче и отчетливее. И Юна уловила голоса... Неподалеку тихо беседовали несколько мужчин. Юна подскочила, растолкала спящую мать.
Неизвестные замолчали, но принцесса слышала как они приближаются. Её бросило в жар. Она почти подняла сонную королеву с земли и принялась сажать на Сивко. Но не успела - из тумана вынырнули три всадника в темных плащах и с обнаженными мечами.
Юна тоже сжала меч покрепче и приняла боевую стойку.
Однако вместо нападения незнакомцы сбросили капюшоны, а передний спешился и, вложив оружие в ножны, подошел в Юне, отсалютовал по-воеводински.
- Ваше высочество! Слава Небесам, мы нашли вас! - заговорил он. - Сержант Станкович.
- Я вас не понимаю. - принцесса недоверчиво следила за каждым движением троицы.
Сержант достал из-за пазухи сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул его девушке. Юна взяла записку левой рукой, и не сводя взгляда с воинов, развернула её, встряхнув.
Почерк оказался знакомым. А подпись вызвала невольный вздох радости и облегчения. Записка гласила: