— Давайте ужинать. А то остынет. Тогда невкусно будет, — предложил Оля.
— Давай, — усмехнулся Тимур.
— А вы здесь давно живете?
— Всю жизнь. Я здесь родился.
— Я тоже всю жизнь в этом районе прожила. В местной школе училась.
— Угу. У тебя классная кто была?
— Мария Викторовна. Биологию преподавала.
— И химию. Чуть меня на второй год не оставила в восьмом классе. Помню ее.
— Это получается, что я в первый класс пошла, а вы школу уже заканчивали?
— Получается что так. Тебя это смущает?
— Наверное. Помню в пятнадцать лет с девчонками смеялись, что кавалер не должен быть старше даже на год. Иначе все, старик-стариком. Потом поменяли мнение лет в двадцать, когда ровесники воспринимались как придурки. Тогда стали искать человека, чтоб был по старше лет на пять. Но не на одиннадцать!
— Оля, возраст — это ерунда, как и цвет кожи, разрез глаз, вес и рост. Главное, что людям нравится быть друг с другом. А ты про цифры в паспорте говоришь.
— А как понять, что с человеком комфортно, если все время сомнения? — спросила Оля. Она посмотрела на него. Тимуру она напомнила пичужку. Маленькая, но быстрым сердечком. Осталось только понять, чего она так боится.
— Сомнения будут всегда. Но ты предлагаешь сидеть на месте и любоваться на них, вместо того, чтобы жить и радоваться жизни?
— Знала бы ответ, тогда бы не спрашивала, — она улыбнулась. — Спасибо, было вкусно.
— Не за что, — он убрал тарелки, достал пастилу, долил компота. — Я все-таки хочу выпить с тобой на брудершафт, чтоб избавить от привычки ко мне обращаться официально. Тем более ты постоянно сбиваешься. То одну фразу на «ты» говоришь, другую на «вы».
— Тогда придется целоваться.
— Ты против?
— Но мы договаривались…
— Ничего лишнего и не будет. Давай смелее, Оль. Я же тебе не с парашюта прыгнуть предлагаю.
— А страшно так же. Может просто поцелуемся? — предложила она.
— Я не против, — он наклонился к ней. Его губы лишь слегка коснулись ее губ, когда раздался грохот. А за ней последовал вой сирены. Оля вздрогнула. Испуганно подскочила и тут же оказалась в объятьях Тимура. Он притянул ее к себе. Его ладонь прошлась по ее спине, заставляя дрожать в непонятном предвкушении.
— Что-то я не понял был ли поцелуй или нет, — тихо сказал он. — Надо повторить.
Оля не успела возразить. Вновь его губы нашли ее. Она чувствовала его руку, которая довольно вольно поглаживала ее бедро, задирая край футболки. Оля хотела воспротивиться, но он же принял это за приглашение, усиливая напор. Губы горели. По ним словно ток прошел. Оля чувствовала, что в заборе, за котором она так тщательно пряталась, прошлась брешь. Ноги не слушались. Она все время боялась упасть. Когда Тимур отстранился от ее губ, Оля не знала куда деваться. Смущение, стыд. Его рука скользнула к ее ягодицам. Оля понимала, что все это неправильно. Все эти поглаживания, нарушение личного пространства. Но от любого его касания по телу распространялась приятная теплота. Сбивалось дыхание.
— Что такое, моя хорошая? — ласково спросил он.
— Нет. Нормально. Просто не ожидала. Дождик пошел. Надо окно закрыть в комнате. Иначе дождь… Он в комнату может накапать. Лужа будет. Еще ламинат вздуется.
— Интересные мысли в твоей голове, — усмехнулся Тимур.
— А какие должны быть? — она посмотрела на него, прикусив губу.
— Никаких.
— Мне, наоборот, надо подумать, — возразила Оля. Она попыталась отойти от него, но он поймал ее за край трусиков. Оля замерла. — Отпусти, — попросила она, не поднимая глаз.
— О чем думать будешь? — спросил Тимур.
— Над своей реакцией.
— Только не убегай.
— Куда я в этом побегу? — Оля развела руками, показывая на футболку. — Ты же меня в ловушку загнал.
— Все равно. У тебя на мордашке такой страх, что боюсь и моя футболка тебя не остановит. Тем более что бежать недалеко.
— Пойдем окно закроем, — предложила Оля. — Я просто не ожидала. Было любопытно. Но…
Они зашли в комнату. Тимур сразу закрыл окно. Запах дождя наполнял комнату. Непогода шумела за окном. Дождь, подгоняемый ветром, ударял по лужам.
— Дерево упало. Кому-то не повезло. Машина вдребезги, — сказал Тимур, отходя от окна. Он посмотрел на Олю. Она сидела на краю дивана. На острых коленках сложены руки. Растерянная и напуганная. Вот чего боялась? Он с ней всего лишь играл. Вел себя осторожно. Может рановато ее пригласил? Надо было еще походить и погулять?
— А целоваться все-таки приятно, — с задумчивой улыбкой, ответила Оля. — Мне всегда казалось, что это должно быть противно.