— У тебя там картошка не зарастет сорняками?
— Не волнуйся. Выберу вечерок, съезжу и прополю, — хмыкнул Тимур.
— Ядовитая. На Наташку чем-то похожа, — сказал Алексей Николаевич.
— Твоя Наташа стерва еще та. Оля же милое создание. Неуверенное только. Не хочет меня родне показывать.
— Не хочу. Знаешь какие слухи потом пойдут?
— Какие? — невинно спросил Тимур.
— У нас родня вся еще теми правилами живут. Начнутся расспросы, когда свадьба и дети.
— Осенью свадьба. Насчет детей — подумаем, — спокойно ответил Тимур.
— Серьезно? — спросил Алексей Николаевич.
— Нет! — воскликнула Оля.
— Да! — тут же ответил Тимур.
— У вас прям взаимопонимание. Смотришь на вас, аж завидно, — сказал Алексей Николаевич.
— Еще какое понимание. Мы его пока только вырабатываем, — сказал Тимур.
— Насчет похода можно подумать. Только они ныть будут.
— А думаешь эта девица не будет? Городской цветочек, который не знает что такое ураган в палатке переживать.
— Я обошлась бы без этих знаний, — ответила Оля. — Где у тебя тарелки?
— На верхней полке, но я сам достану, — поспешно сказал Тимур.
— Я могу дотянуться, — возразила Оля.
— Верю, но твое платье не такое длинное, чтоб все скрыть. А чтоб кто-то еще любовался, тем что мое, не хочу, — подхватывая ее за талию и усаживая на стул, сказал Тимур.
— Твоего ничего нет! — сверкнув глазами, сказала Оля. Румянец предательски выскочил на щеки.
— Так будет, — спокойно возразил Тимур. — Надо тебе скамеечку сделать. Или ступеньку. Тебе же неудобно до верхних полок доставать.
Оля отвернулась к окну. На столе пепельница. Ветер шелестит деревьями. Пахло тополем. Лето. Настоящее теплое лето. Жарко после ночной грозы. Дышать тяжело, но воздух приятный. Теплый.
— Кушай кашу. Вырастешь большой и сильной, — ставя перед ней тарелку, сказал Тимур.
— Спасибо, но вынуждена тебя огорчить. Больше уже не вырасту.
— Все равно, ешь.
— Как будто я отказываюсь.
— У тебя на каждое мое слово есть ответ? — спросил Тимур.
— Иногда, — стрельнув в него глазами, ответила Оля. Алексей Николаевич рассмеялся. Оле стало не по себе. Неловко. Они тут спорят при чужом человеке. Как-то неправильно все это. Тем более этот человек был ее начальником. Как и Тимура. Хотя это ни того ни другого не смущало. Как там Тимур сказал? Они вместе учились. Она посмотрела на Алексея Николаевича. Помятый со сна и после ночной посиделки, с сединой в волосах и хмурыми морщинками около глаз. Оля считала ему лет сорок пять. Даже узнав, что он ровесник Тимура, она все равно считала его человеком в возрасте. С таким только разговаривать интересно, а не отношения заводить. Тимур же был для нее как бы без возраста. Если раньше она и считала его слишком взрослым для себя, то теперь эти мысли пропали. Разница в возрасте стерлась.
— Красавица о чем-то там задумалась. Словно что-то важное решаешь, — прерывая разговор с другом, сказал Тимур.
— Как будто я могу только о глупостях думать.
— Пока большого количества умных мыслей я не заметил, — ответил Тимур.
— Ничего себе комплимент от жениха! — возмутилась Оля. — Будешь продолжать в том же духе, до свадьбы дело не дойдет.
— О как! Значит, если я продолжу в правильном направлении думать, то она будет? — спросил он. Оля растерялась. Попалась на свои же слова.
— Так, я ушла смотреть кино. Сам же сказал, что его я и у тебя могу посмотреть, — быстро ополаскивая тарелку, ответила Оля.
— Иди, птичка. Смотри про своих любовников.
— Это другой фильм.
— По мне так все едино, — отмахнулся Тимур.
Надо было все-таки уйти домой. Вместо этого Оля забралась на диван и включила телевизор. Тимур ушел проводить друга и заодно в магазин зайти решил. Оля осталась в квартире одна. Назойливая муха постоянно мешала. В итоге Оля накрылась одеялом, а потом не заметила, как уснула.
— Тимур, ты дома? А в ответ — тишина. Значит никого нет. Кровать не собрана. Правильно, меня нет, так можно делать что захочет. Лентяй.
Оля почувствовала, как кто-то стаскивает с нее одеяло. Она резко открыла глаза. Беловолосая женщина с сухими чертами лица и яркими голубыми глазами тянула к ней свои руки. Так художники рисуют ведьм или подруг Кондратия. С перепугу Оля закричала. Ответом ей стал такой же пронзительный крик. Женщина отскочила в сторону. Голубые глаза настороженно смотрели на Олю. Оля же смотрела на высокую пожилую женщину. Крючковатый нос, тонкие губы, белесая кожа, сквозь которую видны были синие вены на тонких руках. Тонкие длинные пальцы с ярким красным маникюром. На ушах висели длинные тяжелые золотые сережки. На шее тяжелое колье. Оля еще подумала, как женщине не тяжело все это носить на себе. Голубой брючный костюм довершал картину. Оли она казалось дамой, сошедшей с картины старинного художника. И эта дама молча разглядывала Олю. После минутной паузы она развернулась и вышла из комнаты.