Сердце его кольнула тревога. Как малюсенькая, невидимая иголка, но заметно и болезненно. Дрю оглядел квартиру, но стояла привычная тишина и звуки воды в ванной, где плескался Сэм. В чем дело? Волнение сковало грудь, и на лбу, даже выступили бусинки пота. Он включил телевизор, и также быстро выключил, не разбирая ни единого слова от ведущего новостей. Волнение, оно на каком-то инстинктивном уровне. Первобытное, неуправляемое, но почти осязаемое. Такое, чего можно коснуться, только протянув руку вперед, на ощупь. Могло ли что-то случиться в Смоленске? С Ланой? Он сморщился, когда волна головной боли настигла врасплох. Сложа руки замком на шее, упёрся локтями в колени, пытаясь успокоиться. Необъяснимо, но так как когда-то Света чувствовала его отчаянье и тоску, так он и сейчас мог с уверенностью сказать, что боится. Боится она? Или боится он, что все-таки, тот самый Матвей воспользовался ситуацией?
Миронов только зашел в проем, облеченный одним белым, махровым полотенцем, как тут же получил в руки штаны.
- Нужно ехать, срочно, — взволнованно начал Андрей. Уверен, выглядел он словно сумасшедший, но найти точные слова к его состоянию, тяжело. - Можешь это назвать шестым чувством, третьим глазом, предчувствием, как угодно, — сбивчиво протараторил парень, уже обувая ботинки, когда Сэм все еще стоял в полотенце.
- Я, конечно, знал, что ты скучаешь, но не на столько же, — озабоченно глянул на друга Миронов, но послушно начал собираться.
В машине, Дрю косился на приборную панель с часами, от чего-то чертыхаясь. Каждая яма, которую собирал для коллекции заботливый водитель, отражалась болью в висках.
- Нужно было ехать сразу, — прошипел Волк.
- Да в чем дело? — прибавляя газу, осведомился Сэм, потихоньку заражаясь паникой. - Если бы что-то случилось, Лерка или Света позвонили, — уверил парень, но голос его дрогнул. - Ты не все рассказал, да? — начал доходить до него смысл.
Волков кивнул, и без того темные глаза Сэма, лихорадочно блеснули в темноте салона. Он вдавил ногу в педаль газа и принялся обгонять одинокие, тормозящие на перекрестках машины. Не стал спрашивать, не стал выяснять, просто помчался быстрее, сжимая кожу руля, белыми пальцами. Андрей пытался отогнать от себя самые страшные картины и предположения, которые вдруг смешались с опытом прошлого. Снова он за столом, любимой кухни, а тетя Лена наливает в кружку кипяток, и нос заполняется ароматами трав. Ее легкая ладонь, с длинными аккуратными пальцами гладят по голове, и они так схожи с ласковыми прикосновениями Ланы. В другой день, он в смешной соломенной шляпе, подаренной друзьями, сгребает сено в стог, и капли соленого пота стекают к уголкам губ. Руки так безмерно устали и горят, а вдалеке, разбрасывая зерно для кур, махает тетя. Она что-то кричит, но разобрать тяжело, зато яркая, белозубая улыбка видна даже на таком расстоянии. Улыбка, похожая на его собственную, с двумя ямочками на щеках и рядом морщинок у глаз.
Волк вспомнил Свету. Ее наивную маленькую копию, что в тайне хранила букет ромашек. Ее смех такой заразный, высокий, что эхом звучит в ушах. Он превращается во взрослый, воздушный, порой с хрипотцой и со спертым дыханием, когда смеешься до слез. «Леопольд», — шепчет ее голос, и мозг подкидывает то самое воспоминания, когда она доверилась ему. Ненавидела и боялась целого мира, а дверь открыла только ему. Черт! Ничего не могло случиться!
- Ничего не могло случиться, — повторяет он, как мантру, только вслух.
Миронов ему не отвечает и притормаживает у самого поворота к ее дому, и тошнота подкатывает к горлу еще сильнее, и желудок скручивает в тугой узел. Андрей, даже не думая, выскакивает из машины, не потрудившись захлопнуть дверь, и переходит на бег. Всю улицу и два их дома, освещают огни полицейской сирены и примостившейся у порога скорой. Нет! Нет! Нет! На ступеньках скорой сидит бледная Лера, которой медсестра обматывает голову бинтом, а опухшая красная губа все еще кровоточит. В ее ногах плачет Вера, не переставая болтать даже сейчас. Из коридора на носилках выносят Дэна, и безжизненная, тонкая рука падает из-под белого одеяла, вызывая приступ паники. Откуда здесь Дэн?
- Боже, — прошептал Сэм. - Что здесь случилось?
Глава 35. Денис.
Терять близкого человека — это тяжело. Будто из тебя вырывают кусок жизненной, необходимой тебе энергии. Эта мука, только притупляется, но ни в коем случае не проходит. Она, как клещ, вгрызается в сердце и выкачивает из него все светлое, что осталось. Кажется, что мир вокруг тебя меняется из-за ноющего чувства в груди, но на самом деле меняешься ты сам. Осознаешь, что в жизни не бывает все так радужно, как в кино, и мировой дракон не унесет тебя в страну фантазий. Детство заканчивается, и взрослая жизнь, начинает отрезать от тебя наивного и доброго, по кусочку этой гармонии.