Потерять Лену, значило для Дэна, остаться без капельки той устойчивости, что она ему давала. Ее вера в его силу, добросовестность и любовь, делало его другим человеком. Настоящим мужчиной, уверенным в своих решениях, привычках и целях на будущее. Они могли подолгу мечтать, что обман раскроется, и им больше не придется скрываться, но судьба-злодейка, решила по-другому.
Когда он понял, что потерял Андрея — это была другая боль. Он живой, и даже сейчас не так далеко от его дома. Денис потерял его духовно, дружески. Разве, сможет тот снова довериться ему, после такого обмана? Сможет посмотреть ему в глаза, и не увидеть те постыдные картины, что связывали их с Леной? Их дружба прошла многое, вплоть до душевных терзаний, но никогда не терпела вранья. Не считая тех мелочей, когда в повседневности, ты говоришь, что прекрасно себя чувствуешь, или очередная порция чая, еще не надоела. Молчать о том, как погибла его любимая тетя, которую Дрю считал почти мамой — ложь непростительная.
Опрокинув очередную стопку водки, Дэн сморщился и уткнулся носом в рукав, вдыхая запахи машинного масла с толстовки. Он редко ходил по барам, да и местное заведение в посёлке, таковым не назовешь. Уж точно, неприличным местом. Здесь стоял такой шум и гам, будто слово «работа» не существует, и все эти толпы обычных работяг, обитают здесь на постоянной основе. В баре, с каким-то до смеха заурядным названием «У дороги», всегда многолюдно, особенно снаружи, где пьянчуги наслаждались свежим воздухом, портя его смогом сигарет. Из-за этого, за и без того грязными, мутными окнами, стояла магическая облачность, которую не стоит вдыхать.
- Повтори, — ткнув пальцем в рюмку, не слишком-то вежливо попросил Ильин.
Бармен, возрастом чуть моложе его самого, недоверчиво оглядел Дениса, словно размышляя, есть ли у него на это деньги.
Выглядел он и правда не эстетично: в грязной, серой толстовке, покрытой рабочей пылью; со взъерошенными, блестящими волосами и довольно агрессивным, перекошенным лицом. К тому же выпил парень немало, поэтому время от времени его перекашивало на стуле и клонило к земле.
- Уверен? — изогнул тонкую, темную бровь бармен. Его зеленоватые, отличаю к от Дэна, сверкающие трезвостью глаза, бродили по незнакомому лицу. - Трудный день?
Денис усмехнулся, подавив приступ икоты.
- Жизнь братан, — цокнул Ильин и повторил жест пальцем.
Бармен пожал широкими, острыми плечами, но послушался и изящным движением, выудил бутылку, наливая ему на глаз. Дэн, прерывисто вздохнув, подвинул ее к себе, уже не воспринимая запаха. В помещении смешались разные зловония: и перегар, и сигареты, и специфическая еда. Все осталось в горле, неким комом разочарования и тошноты, которые не смывались никоей жидкостью.
- Э, как тебя подкосило, — хмыкнул чей-то чересчур довольный, ехидный голос. - Дружок.
На последнем слове, произнесённом явно с сарказмом, Дэн вскинул голову, поворачиваясь вправо, откуда шли мерзкие, но знакомые звуки. На другом конце барной стойке величаво восседал Сизый, распивая бутылку недешевого виски. С новомодной укладкой и черной, атласной рубашкой, он совсем не вписывался в атмосферу придорожной забегаловки.
- Проблемы? — прищурился Денис, и кулаки его зачесались. Злость, потоками яда исходила из самого нутра и желала выплеснуться наружу. - Что ты здесь забыл? — процедил парень.
- Как недружелюбно, — взмахнул рукой Сизый, и его красноватые губы, презрительно изогнулись. - Если ты не забыл — это мой бар, — горделиво стукнул он себя в грудь и по-собственнически схватил бутылку.
- Не твой, а твоего отца, — придрался Денис, все еще не выпуская из пальцев рюмку. Содержимое, так и норовило выплеснуться на джинсы. - Называй вещи, своими именами, — язвительно улыбнулся парень, получая наслаждение от перебранки.
- В любом случае тебя могут выставить отсюда, в любой момент. Голос Сизого приобрел все стальные оттенки, на которые способен, но не впечатлил. Денис нарывался специально, поэтому снова растянул губы в сладкой, насмешливой улыбке. - Чего скалишься? Я тебя предупредил по-человечески, — нахмурился парень, отставляя бутылку в сторону.
Бармен, надраивающий пивные бокалы, только и оборачивался на звук голоса, каждого собеседника, напрягаясь все больше. В воздухе, так и искрило напряжение, готовое взорваться в любой момент.