Послышался скрип, открываемой двери. Свете хотелось кричать, но вряд ли это поможет. И так здесь Лера, невинный человек. Привлекать еще больше внимания, не имело смысла. Она сжала губы, смело вздернув подбородок.
- Ну приват малышка, — раздался ехидный, знакомый голос.
- Матвей.
***
- Матвей, — процедила Света, жестко сжав зубы, так что прикусилась кожа щеки. - Долго искал, — сверкнула взглядом, хоть и знала, что раздражать его сейчас не стоит.
Парень вальяжно прошел в комнату, обстреливая глазами, как сканером, каждую деталь комнаты. Том, настороженно вытянул голову, округляя и без того огромные глаза. Его шерсть наэлектризовалась и подергивалась от присутствия опасности. К счастью Светы, он не дожидался внимания незваного гостя, а тут же юркнул под диван.
Матвей не обратил внимания и остановился напротив девушки, распахивая классическое, черное пальто, и вгляделся в краешки пледа, стекающие на пол. Любопытно склонил голову вправо и распахнул объятия.
- Я дал тебе время, как следует все обдумать, — улыбнулся он, и сердце Ланы пропустило удар. Она все еще помнила эти складочки у губ, когда они еще вызывали трепет, а не животный ужас. - Иди, обнимемся.
Матвей говорил серьезно, вопреки веселой, почти обычной улыбке. Эта его суровость мелькала в глубине зеленых, потемневших цветов, где зрачки обволакивали своей темнотой. Выглядел он, как всегда, стильно. В обычных джинсах клеш и белой, облегающей бицепс водолазке. Волосы уложены влево, и блестят от включённого им света. Парень, не опуская рук, мотнул головой, призывая послушаться.
- Где собака? — холодно спросила Лана, вся, сжимаясь под его пристальным вниманием.
- Я не садист, лапочка, — хмыкнул Матвей, продолжая настаивать на дружеском приветствии. - Немного оглушил и оставил в гараже, — обыденно пожал плечами. - Стоит отдать ей должное, — подтянув штанину и демонстрируя глубокий укус, сморщился парень. - Так что, я заслуживаю, чтобы меня пожалели.
- Не стоит, — охрипла девушка, и губы дернулись в призрении, вопреки ее желанию.
Маленькая, почти незаметная мимика, не осталась без внимания, и лицо Матвея исказила злость, невиданная ранее.
- Сучка, — взревел парень и, двинувшись к ней, ухватился за белоснежные локоны, насильно притягивая к своей груди.
От него пахло тем самым одеколоном и свежестью улицы, но этот запах впечатался в подкорку, как знак к насилию. Лану затрясло от мелкой дрожи, и вопреки сильным, настырным объятиям, пальцы ее сжались в кулаки. Носом, он провел от уха до впадинки на шее, вдыхая запах тела, вызывая тошнотворные спазмы и беззвучные всхлипы.
- Не надо, — запищала Света, уносясь куда-то в прошлое, где уже звучали эти слова. Закусила губу от безысходности и страха, повторения. - Еще можно все исправить.
Матвей, не отпуская намотанных на руку волос, дернул девушку, и Лана зашипела от стягивающей голову, боли. Скосила взгляд на пол, где виднелась тень, боявшаяся пошевелиться. Только не при Лере. Боже!
- И как же? — усмехнулся парень, нежно укладывая свободную руку на тонкой талии. - Заберешь заявление, все мне простишь? И мы разбежимся в разные стороны? — снова встряхнув девушку, уточнил сталкер. Света кратко кивнула. Матвей ухватился пальцами за ее шею и швырнул на смежный диван, раскатисто рассмеявшись. - Думаешь, я такой дурак? — вздернул бровь.
- Нет, — выставила руки вперед, девушка, отчаянно мотая головой. Венка на шее, грозилась разорваться от бешеного ритма, и следы его въедливых пальцев настойчиво пульсировали на коже. - Все в твоих руках, — попыталась успокоить его Лана. - Я верю, что в глубине души, ты отличный парень и хороший человек.
Губы ее задрожали. Смотря на воплощение зла в пальто, казалось, что в комнате стоит настоящая смерть. От Матвея исходила не просто угроза, а целые волны негатива и ярости, которые он еще держал в узде. Мучитель заскрежетал зубами, словно от проскочившей в его голове мысли, и, замахнувшись, влепил ей пощечину. Громко задышал, как от тяжелой физической нагрузки, и жалостливо потер ладонь. Лана ухватилась за щеку, что горела огнем и всхлипнула, носом втягивая воздух.
- Никогда не бил женщин, — признался парень, разглядывая руку. - Приятно, когда ты боишься, — улыбнулся он. - Моя мама, тоже так боялась отца, но любила. Почему? Почему ты не можешь, так меня полюбить, Лана? — буквально зарычал Матвей, присаживаясь на корточки у ее дрожащих ног. - Я ведь был добр с тобой, — взяв ее вспотевшие ладони в свои, нервно проговорил парень.
Света подняла отяжелевшую голову, заглядывая в его лихорадочно блестящие глаза и уже не скрываясь, скривилась. В бледных, искаженных мукой чертах, девушка видела только маньяка. Никакая показная нежность, забота и переживания, не могли скрыть в нем зверя. Зверя, любящего загонять в угол и издеваться.