- Какой ему резон помогать? — прищурилась Лана, отпихивая от себя одежду.
Парень вдруг замер, словно робот, у которого случился сбой в системе, и прислушался. За разговорами Света не слышала никаких посторонних шумов, но сейчас навострила уши, в надежде, что вернулся Андрей. Но шорохи и звон падающего стекла, не походил на доброжелательного соседа. Кто-то снова влезал в окно, и тело Ланы, покрылось испариной. Что если, это его новый друг?
- Мы просто очень похожи, — прошептал Матвей, прикладывая палец к губам. - Если бы я так не торопился, мог бы научить его чему, — хмыкнул он со знанием дела.
Морозова поперхнулась, понимая, чему тот хотел научить, и сморщилась. Садисты! Что у них в головах? Как они приходят к тому, что хотят поступить именно так, а не иначе? Это отклонение или постройка семейных ценностей? Чему удивляться, она сама выросла неуверенной в себе, благодаря осуждениям собственной матери.
- Ты не должен, так поступать, — громко выкрикнула Света, намекая входящему, что не одна.
Матвей округлил глаза, будто громкий возглас моментально вывел его из себя. Кинулся к девушке, и Лана сжалась в стену, рядом с Ивановой, в ожидании очередного удара. Парень же удивил, доставая из джинсов, настоящий, черный пистолет. Морозова открыла рот, чтобы завизжать от ужаса, но тот приставил его к виску.
- Заткнись, — холодно процедил Матвей, вжимая горловину в кожу. - Я знаю, что ты делаешь. Пытаешься предупредить, но ещё один звук, и поверь мне, я закончу наши мучения.
Света закивала, хоть тот и не спрашивал, и сосредоточилась на холодке у виска. Грудь ее вздымалась тяжело и редко. Она боялась пошевелиться и спровоцировать его, нажать на курок. Черт! И где только он достал пистолет? Все ощущения и звуки, смешивались в одно, единое чувство — самосохранения. Пытаясь унять страх, сосредоточилась на шагах в коридоре, треске огня в печи, сопении Леры у самого уха. Дверь же, снова одарила привычным скрипом, полностью выдавая незваного гостя.
- Света? — позвал парень, медленно продвигаясь к входу в комнату.
- Ни звука, — предупредил Матвей, и глаза его заполнялись кровавым гневом.
- Дэн, уходи, — вопреки всему, выкрикнула Света, и тогда, раздался оглушающий выстрел.
Глава 37. Света.
Матвей закатил глаза и встал, встречая Дениса. С холодным расчётом и равнодушием поднял руку и нажал спусковой крючок. Света зажмурилась, полностью оглушенная, и прижала ладони к ушам. Голова гудела, а Дэн, ухватившись за плечо, упал на пол, прислоняясь к дивану. Он зарычал, как раненный зверь, а сквозь пальцы, прижатые к ране, засочилась густая кровь.
- Привет, Денис, — улыбнулся Матвей, опуская руку. - Я смотрю, у нас собирается очаровательная компания.
Света въелась взглядом в Дэна, что хмурился и то и дело, прикрывал глаза. Он терял кровь, и в больших объемах, отчего сонливость обуяла тело. Девушка закусила губу, ощущая вину за неверный шаг, и сжала челюсти. Ильин отрицательно качнул головой, успокаивая, и начал сползать. Без того бледная кожа, стада мертвенно-белой, пугая еще сильнее. Он скрутился в клубок, стуча зубами и морщась.
- Денис, — заплакала Света, хватая ртом воздух.
- Ты посмотри, весь пол кровью залил, — дернул плечом Матвей, снова разворачиваясь к Морозовой. - Так, — постучал он пистолетом по подбородку. - На чем это мы остановились? Ах да. Собирай вещи, Лана. Мы уезжаем.
Света посмотрела на Леру, чья голова покоилась на груди, а багровые следы на печи, становились темнее. На Дэна, что трясся всем телом, и темная жидкость уже подступала к ее пальцам ног. Неужели это реальность? Это точно происходит с ней? Затем вздернула голову, встречаясь лицом к лицу со своим кошмаром. И тогда, когда ее била дрожь и подступала рвота, он веселился, чувствуя превосходство с оружием в руках.
- Я никуда с тобой не поеду, — с омерзением и расстановкой выговорила Лана, дернув бровью.
Матвей долго и молча смотрел на нее, явно растерявшись. Подбросил в воздух пистолет, насвистывая мультяшную мелодию.
— Это почему? Потому что уже легла под мента? — усмехнулся он. - Так, я тебя прощаю, — с легкостью выдал парень, присаживаясь рядом. - Тяжело, но я же понимающий.
Света всхлипнула и истерически захохотала. Смех раздирал горло, а из глаз сочились горькие слезы. Он ее прощает! Вот черт! Все вокруг неё за что-то прощают? За что? За поступки, за решения, за ошибки, отвечает лишь она. И такие как Матвей, как мама, сажают в клетку из общественных рамок, заставляя подстраиваться и меняться.