- Все хорошо, — мягко успокоил он, приостанавливаясь в дверях. - Не волнуйтесь.
Тревога же не отступала, сжимая органы в тиски. Где он? Пытаясь логически размышлять, мозг сопротивлялся, одаривая ее сильнейшими, пульсирующими болями. В холодном коридоре до ушей донесся возбужденный лай, и этот звук оказался дороже хороших новостей. Уголки губ дрогнули в еле заметной улыбке, и Лана отпустила ткань халата, расслабляясь на носилках. Она среди людей, врачей, скорой помощи. Здесь, никто уже не станет нападать.
На улице девушка заметила полицию у поворота к ее дому. Там с сотрудниками в форме, разговаривал Олег Владимирович, указывая на свою территорию и яростно жестикулируя. Чуть поодаль, Андрей и Сэм, ошарашенно оглядывая территорию. Огни скорой, переливались, освещали двор, резали глаза яркими цветами. Лана не слышала звуков, смотря на черное, наполненное тучами небо. Не одной звезды этой ночью, и на нос ей в подтверждении, опустилась крупная, ледяная снежинка. Она улыбнулась, радуясь ее холодному прикосновению и с трудом подняв руку вверх, словила остальные. Они посыпались с такой силой, будто плотину прорвало. И вопреки тому, что на ней все еще пижама, этот холод не обжигал. Скорее, заставлял ее чувствовать в десять раз сильнее.
Ее пронесли мимо сидящей Леры, которая подмигнула ей, и тут же сморщилась от резкого движения, обмотанной головы. Вера, обнимала хрупкие плечи сестры, рыдая так громко, что всхлипы просачивались сквозь забитые от выстрела, перепонки Ланы. Андрей, оказался рядом так неожиданно, будто переместился в пространстве, из одного места в другое. Нежно взял руку Светы в свою, прижимая к щеке.
- Я больше никогда не оставлю тебя одну, — сказал Леопольд.
В его серых глазах отражались красно-синие огни, сливаясь с тревогой и безграничной любовью. В них целый мир, и те самые недостающие звезды. Света улыбнулась ему, не в силах выразить словами, как скучала, как любит, как ценит. Кивнула и позволила бригаде скорой, затащить ее в машину. Андрей и правда не отставал, влезая следом и не отпуская похолодевшей руки. Благодарность заполнила все внутри нее, и теплотой разлилась по телу. Девушка расслабила напряженные мышцы, ослабила боль в животе и висках, вошла прямо в сердце, заставляя его биться ровнее.
Света не знала, что такое любовь. Потеряв отца, так рано, осталась среди родственников, воспринимающих мир как жестокую игру. Или ты победишь, или тебя не станет. Столько лет, она боролась с холодностью и безразличием людей, сохраняя в себе доброту, но где-то внутри, а не снаружи. Боялась, быть собой, разочаровывать маму, не добиться ничего в жизни. И тем самым, потеряла саму себя. Но смотря на Андрея, что улыбался вопреки ужасу и мрачности, она могла, наконец, достать доброту, зная - ее сберегут.
С этими мыслями Света позволила себе закрыть глаза и отдаться во власть сна.
***
Месяц спустя.
Дом Андрея значительно опустел. По всем углам, сложенные друг на друга, стояли раскрытые коробки, в которые он то и дело подбрасывал вещи. Олег Владимирович, с разрешения сына увез ту мебель, что еще осталась в приличном состоянии: несколько шкафов, главный сервант, кухонный стол и стулья. Их диалог состоялся на улице, да и Света не хотела в него вмешиваться. Отец подал Дрю руку на прощание, но тот не удостоит его даже взгляда, запирая за собой дверь. Ей показалось, что он запирает на ключ не просто вход, а прошлое, которое сильно угнетало. Оставляет там смерть тети, живых, но лицемерных родителей и этот дом, за который так долго бился.
Лана с радостью, помогла ему запаковать в крафтовую бумагу все детские фотографии, что недавно занимали полку в серванте. И к тому же добавила свои: одну с вечно живущей в памяти бабушкой, и одну старенькую с отцом. Они заслужили уехать вместе с ними туда, где ждет счастье.
— Значит, уже послезавтра сюда заедут другие люди? — спросила Лера, усаживаясь удобнее, на оставшемся у окна, диване.
В теплом, зеленом свитере, так идеально подходившему к лучезарным, сияющим глазам, она казалась чуть пышнее. Откинувшись на подушке, по-собственнически закинула ноги на колени к Сэму и хохотнула. Тот сразу же запустил руку под длинную, пушистую юбку, поглаживая колено. Его лицо светилось не хуже, чем ее, а игривая улыбка, так и не сходила с губ.