Матвей рассмеялся, взяв ее за руку и уводя в первый же поворот направо. Кухня, достаточно маленькая, чтобы создавать уют, но и не тесная, чтобы дать хозяину размах на свободное передвижение. В глаза сразу бросился стеклянный балкон, за прозрачными, молочными занавесками, что эстетично падали на паркет. У стены слева, квадратный стол, а все остальное — это белые угловые шкафы, сверкающие чистотой. Здесь же встроенная посудомойка, два вида кофемашин и горящий, тусклый свет плиты, внутри которой что-то сильно благоухало.
- Мясо по-французски, — как-то неопределённо пожал он плечами, отодвигая для нее стул.
Света, ошарашенная его умениями, почти что упало на мягкую обивку, замечая, как повсюду, то тут, то там, мелькает огонек одноразовых свеч. Матвей достал широкие бокалы, и пока девушка разглядывала закуски, стараясь не обращать внимания на урчащий живот, разлил красное вино.
- Ты такой молодец, — восхитилась девушка, только сейчас оценив его белую, накрахмаленную рубашку. Вот чёрт! Матвей даже оделся, как в настоящий ресторан, не то, что она. — Все это, — обвела руками помещение Света. - Великолепно.
Он зарделся, поднимая бокал, приглашая выпить. Девушка едва заметно улыбнулась, но согласилась, желая убрать напряжение в теле.
— Все это для тебя, — предложил тост Матвей и легонько чокнулся с ней бокалом.
Света поалела так, что уже почти сливалась с красным вином, и сделала глоток побольше, отмечая горький привкус, превращающийся в свежий виноград.
- Ты умеешь готовить, — констатировала она.
Матвей смущенно пожал плечами.
- Я достаточно давно живу один. Когда есть желание чему-то научиться, тебя ничего не остановит.
- Образованный, воспитанный кулинар. Сколько еще положительных качеств, ты от меня скрываешь? — пошутила Морозова, допивая остатки красного.
По венам растеклась горячительная жидкость, и мышцы тут же осели, позволяя ей скинуть напряжение. Осмотрев гладковыбритое лицо Матвея, его широко распахнутые, зеленые глаза, в которых стоял дикий огонь, она облизнула губы. От парня шлейфом вытекали нотки арбузного геля для душа и стойкого парфюма, напрочь лишающие ее мыслить разумно.
- Я тоже люблю готовить, но у меня это получается редко.
- Почему? — приблизился к ней парень.
- Я человек настроения, — призналась Лана, позволяя налить себе еще. - Если я проснусь не с той ноги, то вряд ли буду что-то делать.
- Ты не одна такая. Мы же не роботы. Не всегда можем быть на сто процентов, счастливыми, бодрыми, умелыми. Только люди, так что можно иногда лениться и давать себе отдых.
- Я слишком люблю отдых, — хмыкнула девушка, позволяя ему оставить руку на ее остром колене.
По стеклу вновь забарабанил дождь, и в тусклом свете, на маленькой кухне, вечером, ей стало невообразимо легко.
- Если будешь моей девушкой, я позволю тебе отдыхать постоянно, — многообещающе подмигнул Матвей.
- Если, — заметила она рассмеявшись. – Я ещё даже не слышала предложений.
- Я предложу, — нагнулся к ней парень. – Только если ты согласишься, — прошептал он ей в самые губы.
Лана что-то пролепетала. Слова перестали связываться в предложения, и она просто закрыла глаза, ожидая, когда это палящее дыхание, проникнет в нее саму. Мягкие губы прикоснулись к уголку рта, и робко, почти пугливо, нашли её губы. Он целовал медленно, томительно, тяжело дыша, и сердце в груди нее, буквально плавилось от этой нежности.
Матвей не торопился, будто волшебник, замедляя время. Лежавшая рука на ее колене, двинулась вверх, но не до конца, и как на американских горках, вновь спустилась. От этого жеста она вся покрылась горячими мурашками, которые продолжали бегать от макушки до самых пяток не переставая. Хорошо, что она сидела, потому что после того, как он прикусил ее нижнюю губу, мышцы на ногах загорелись, сжигая окончательно все нейронные связи. Лана не сдержала хриплого, тихого стона, не узнавая собственный голос. Парень улыбнулся, продолжая мучительные ласки.
Внезапно парень остановился, отодвигаясь вместе со стулом. Щеки его раскраснелись, и он задорно провел рукой по волосам, взъерошив их. В таком виде еще больше смахивал на мальчишку, чем в черном, взрослом пальто, рассказывая что-то о французском писателе. Он долил остатки вина по бокалам, и с видом домохозяйки, взял полотенце, висящее над раковиной. Отключил плиту, открывая крышку, впуская на кухню пар. Ловким движением, вынул противень, оставляя мясо на плите, и подмигнул вполоборота. Лана не могла оторвать взгляда от его упругой попки, что обтягивали джинсы, и мощных рук, так уверено орудующих лопаткой. Уже через секунду, на стеклянных, прозрачных тарелках красовались упитанные куски свинины, покрытые помидорами, луком, грибами и твердой, сырной корочкой.