- С вас пять тысяч, - пододвигая терминал, безучастно заявила секретарше, на бейдже, который значилось: "Юля".
Света достала кошелек и одним касанием, рассталась с заветной сумой. На телефон тут же поступило уведомление, и открывать экран, не было никакого желания, чтобы расстраиваться, поглядев на остаток баланса.
- А вам, как сотруднику не полагается бесплатный час с психологом? - любопытно, пытаясь скрыть сарказм, поинтересовалась Светлана, убирая кошелек на место.
Секретарша Юля, часто заморгала, стараясь распознать, была ли сейчас шутка? Своими ведьмиными когтями, она отбросила идеальные, блестящие пряди каштановых волос, продолжая сверить клиентку растерянным взглядом.
- Нет, - буркнула та, сдерживая порыв нагрубить, тем самым опозорив единственного частного психолога в округе.
— Вот лично вам, он точно бы не помешал, - плюнула Света и вышла на улицу, громко хлопнув железной дверью.
***
Конец осени. Она терпеть не могла наступление зимы. Хотя последнее время, не было ничего, что в состоянии сделать чуточку счастливее. Не ранее радовавшее её шоколадное мороженое жарким летом. Не долгие прогулки под звездами весной, когда только-только солнце начинало нагревать округу. Не хороший, запутанный детектив, что хотелось прочесть после рабочего дня. И уж тем более, раздражала быстро меняющаяся погода.
Она шла вдоль дороги вниз, по мокрому от прошедшего дождя тротуару, замечая, как блестит черный асфальт. Деревья по бокам совсем облысели, и последние, засохшие листья, с грустью опадали вниз, уносимые промозглым ветром. Он забирался прямо под синюю, болоньевую куртку Светы, норовя заморозить каждую часть тела. Девушка морщила носик и спрятала лицо в черный, шерстяной шарф, в желании согреть кожу, которую уже закололо.
Стало ли ей легче после очередного сеанса? Трудно сказать, но определенные мысли, навязчиво возникали в голове. Например, то, что жить дальше необходимо, но внимательные взгляды прохожих по-прежнему настораживали. Или может, дело в паранойи, о которой говорила психолог, и никто на неё не обращает внимания? Шагая к ближайшему метро, продолжала оглядываться, высматривая в толпе знакомую, после ночных кошмаров, черную толстовку. Хотя кто будет ходить в толстовке, когда на дворе приближающаяся зима?
Из размышлений вывел настойчиво трезвонящий телефон. На экране высветилось «мама», и Света заранее закатила глаза.
- Я знаю, что у тебя сегодня психолог в нашем районе, я жду тебя в гости, - тут же начал тараторить звонкий голос.
- И тебе привет, мам, - буркнула дочь, уже ища оправдания, чтобы скорее оказаться в безопасности. – Дома Том не кормленный.
- Кошки могут прожить без еды 5-10 дней, а я без твоего внимания ни дня, - довольно серьезно уверяла мама.
- Я бы не хотела морить голодом своего питомца.
- Пару часов потерпит, жду тебя, - ответила мама, и послышались гудки.
Светлана тихо выругалась и, смирившись с положением, направилась в противоположную сторону от метро. Могла бы прыгнуть в ближайший трамвай, но в таких замкнутых пространствах, она чувствовала себя неловко, поэтому с радостью пошла. Стояла середина дня, и несмотря на мрачность черных туч, пока что в девушке царило какое, никакое спокойствие. Ночь ещё далеко. Не стала сокращать путь через дворы и пошла напрямую через светофор вниз. Через минут десять повернула налево и оказалась перед девятиэтажкой, кирпичи которой уже давно посерели. Вошла во второй подъезд и поднялась на пятый этаж, не став использовать лифт, всё от тех же соображений. С волнением нажала на звонок, будто не виделась с родителями всю жизнь, и это их первая встреча. На той стороне послышалось пение птиц и быстрые шаги.
- Лана, - радостно распахнула дверь мама, втягивая дочь внутрь. – Чайник вскипел, пирожки куплены, папа уже на кухне, - хихикнула она, запирая на засов.
Светлана скинула чёрные, массивные кроссовки и повесила куртку на крючок в тесной прихожей, где кроме шкафа для обуви и зеркала, не было ничего.
- Я просила тебя, так меня не называть, - раздраженно проговорила девушка, устремившись за энергичной и полноватой женщиной в цветном халате.
- Ой, брось, сейчас так можно сокращать имена, - отмахнулась мама, буквально вбежав на кухню.
Она налила кипяток в каждую чашку и присела на край углового, бежевого дивана, кивая на пирожки. Её светлые, пока еще не тронутые сединой волосы, собрались в высокий хвост, а глаза, такие же, как у дочери, внимательно заблестели, придирчиво оглядывая её гардероб.