- Я слушаю, — закатив глаза, выдал Андрей, понимая, разговора не избежать.
- Какой ты проницательный, — сквозь зубы выговорил друг, не отвлекаясь от дороги. Сегодня его черные, почти что угольные волосы лежали в беспорядке, как будто получили разряд тока. - Лера.
Вот оно что! Одно слово, одно имя, очередная проблема.
- И что, Лера? — протяжно вздыхая, посмотрел на него Андрей, растягивая губы в мученической улыбке.
Как же он ненавидел эти разговоры и выяснения отношений. Лучше двойную смену на работе отпахать, чем разбираться с чьими-то эмоциями. Сэм кинул на него яростный взгляд и снова уставился в лобовое стекло.
- Плачет уже не один день, на улицу не выходит. Клянется, что все хорошо, но мы оба знаем, что это не так, — сурово изрек парень.
Андрею показалось, что друг даже клацнул зубами от негодования, но постарался остаться хладнокровным.
- Я поступил, верно, расставив все точки. Это лучше, чем бы она питала надежду и продолжала бегать за мной, — затараторил друг и прислонился головой о прохладное, запотевшее стекло. - Не забывай, что ты мой друг. Я прекрасно понял, что у тебя к ней чувства, но не стоит вымещать на меня злость. Лучше поддержи ее, и может быть, у Ивановой раскроются глаза на тебя.
Плечи Сашки опустились, а зубы, наконец, прекратили стирать друг друга в пыль. Он задумчиво хмыкнул, судорожно облизывая губы.
- Как тебе всегда удается, так быстро разрешить конфликт, — усмехнулся тот, поворачивая налево, включая поворотник.
- Я просто говорю правду, — сглотнул друг, наблюдая, как меняются домики, один за другим. - И обычно это мне аукается.
Сэм побледнел, вспоминая о проблемах друга, и сразу же оттаял, останавливаясь у длинного, голубого здания, с единственной железной дверью. Слева от нее висела вывеска с объявлениями и листовками, сделанная собственноручно одним из сотрудников.
- Прости, — хрипло выдавил Сашка, складывая руки на руль и глядя перед собой. - Ты как?
Андрей ухмыльнулся и хотел закричать, потом съязвить, но только покачал головой.
- Скучаю.
- Понимаю. Легче не становится? Знаю, глупый вопрос, но в таких ситуациях, я редко могу подобрать слова. Елену Васильеву, я тоже очень любил.
- Так, хватит, — резко прервал его Дрю и распахнул дверь, жадно хватая ртом воздух. Раз, два, три. Он принялся считать, отмахиваясь от жалости к себе и ужаса, что на носочках крался к его сердцу. - Спасибо, что подвез.
Друг хлопнул дверью и вяло направился к клинике, уже жалея, что вспылил. Обернулся, подбирая слова для извинений, но Сашка только кивнул, и в следующую секунду, девятка уже умчалась за поворот. Андрей сам себе осуждающе погрозил пальцем и дернул тяжелую дверь, заходя внутрь. Здесь стоял смрад лекарств, духоты и мокрой шерсти. Оставив куртку на вешалке при входе, зашагал по узкому, белому коридору к стойке, где восседала девушка в розоватой экипировке. Завидев врача, ее тонкие, розовые губы приветливо растянулись, и она даже привстала со стула.
- Здравствуйте, Андрей Витальевич! — поздоровалась та, густо краснея и неестественно часто моргая.
Парень принял у нее белый халат, что сел как влитой, обтягивая плечи, как собственная кожа, и сурово кивнул. Он не собирался тратить время на бесполезные любезности, которые и так ему чужды, всё еще пребывая в дурном расположении духа.
- Ну, что у нас сегодня?
Глава 16. Света.
Общение с Андреем, сглаживало острые углы. Особенно нередкие приступы паники и апатии. Его внезапные постукивания в дверь, заставляли отрываться от пастели, а беседы порой, вызывали улыбку, что, казалось бы, исчезла навсегда. Узнать, что Дрю тот самый деревенский мальчишка, развлекающий ее в глубоком детстве, стало огромным облегчением. Теперь ясна его попечительство и волнение, кажущееся ей назойливым и таинственными. Сосед всегда был таким. Тащил в дом больных животных, никогда не отказывал в помощи старушкам и маленьким девочкам.
Света улыбнулась, разбивая скорлупу последнего яйца, что осталось в корзине. Посыпала его сыром и проглотила чересчур быстро, даже не прочувствовав толком вкус. Она голодна и уже довольно давно, но заставить себя отпереть замок, не могла. Не помогали собственные уговоры, медитации, утешения, что на улице нет для нее угроз.
Так и замерев над пустой тарелкой, она грустно положила вилку и уставилась на нее в немом вопросе. Казалось бы, прошла целая вечность, как она вселилась в дом. Интернет здесь не работал, как будто она попала в Бермудский треугольник. Также на нее безрадостно шипел не настроенный, квадратный телевизор в углу, отказываясь выдать хоть один скучный канал. Приходилось брать старые тома книг, что когда-то читала бабушка, и засыпать под шелест страниц. Том устраивался под ее теплым боком, сожалея, что хозяйке приходится мучиться в тишине.