Одичалый, старый дом, с её приездом наполнился жизнью, хоть и слабой. Все вокруг заблистало чистотой, а в воздухе витал легкий запах сладких духов и сваренных макарон. И все же, отделившись от общества и покинув город, она остро нуждалась в социализации, которую так неожиданно предоставил Андрей. Интересно, каким он стал? В ее памяти он все еще беззубый, жизнерадостный и юморной мальчишка, худой, как палка, с длинными руками вдоль туловища. Золотистые волосы вечно в беспорядке оттого, что он растрёпывает их пальцами, а глаза, цветом мрачного, дождливого неба, наполнены искорками задора. Судя по его рассказам и поникшему голосу, что уже обрел нотки мужественности, Дрю натерпелся не меньшее, ее самой.
Сердце болезненно сжалось при мысли, как те ироничные салюты в его зрачках, гаснут под вальс Мендельсона. Больше не в силах копаться в своих мыслях, она отключила на телефоне режим полета, с ужасом, наблюдая, как приходят тысячи уведомлений, вопреки отсутствию связи. Один звонок от матери, разбил детские, наивные мечты в прах. Зато Воронова писала и названивала, как минимум раз сто, и это вызвало легкую, благодарную улыбку. В следующее мгновение, сердце кольнуло, когда глаза спустились к последним сообщениям. Они от Матвея. Беспокоится, ждет, скучает. Она не сдержала упаднического смеха, до боли в руке, сжимая несчастный телефон. Продолжает играть? На секунду проскочило сомнение, но мозг отогнал его невидимым веником. Это точно он! Татуировка льва, может быть, у многих мужчин в Москве и на целой планете, но не та, что отмечалась в памяти, как клеймо. Все аккуратные линии, тени, грозный оскал и капельки алой крови, будто падающие из пасти. Даже малюсенькая родинка, что затаилась между клыками. Когда тебя насилуют, приходится сосредоточиться на чем-то, чтобы не сойти с ума.
Ощущая приливы тошнотворного волнения, дрожащей рукой она набрала номер матери, ожидая ответа.
- Привет, — как-то обидчиво заявила она с ходу. - Чего не звонишь?
Лана задохнулась от раздражения и большего удивления. Мама не просто не в курсе ее жизни. Ей абсолютно наплевать. И чего дочь ожидала?
- Меня нет в городе две недели, — сглотнула Света, потирая ноющий висок. - И ты даже не волновалась, не испугалась и не звонила.
- Я звонила, — сбивчиво и громко, объявила она.
- Один раз, — в отчаянье выдохнула Света, поддаваясь напору очередных слез. - Я даже не в Москве, — с надрывом объясняла дочь. - И знаешь, что, может, мне и не стоит возвращаться.
Света нажала красную кнопку, уронив телефон на стол, и заплакала навзрыд. Снова ни капли понимания. Ни капли интереса. Даже сейчас, спустя несколько минут, мама не звонит в ответ. Плечи Ланы содрогнулись от рева, а Том, сидящий на соседнем стуле, сонно приподнял голову, разбуженный завыванием. Когда воздух в легких кончился, девушка в последний раз всхлипнула и замолчала. Ощущение, что пустота, как призрак окутала тело, погружая куда-то на дно. В темноту, в трескающую тишину, а костлявые руки боли, протягиваются к ней, приглашая в свои объятия.
Все еще задыхаясь и слушая, как кипит кровь в голове, Света позвонила подруге.
- Черт возьми, явилась, — тут же закричала Поля, разрывая перепонки. - Где ты? Что с тобой случилось? Сашка готов был меня убить, за то, что я таскаюсь к твоему дому, каждый божий день. Я думала, с ума сойду, — тараторила девушка, едва успевая захватить воздух. - Света? Я убью тебя! Ты вообще понимаешь, что сделала?
Лана просто сидела и ухмылялась, слушая беспорядочный поток вопросов и предложений. В ушах образовался белый шум, заглушающий мысли, чувства, усталость. Тепло разлилось по телу и запульсировало в кончиках пальцев. Хоть кому-то она не безразлична. Это такое невероятное чувство, когда ты нужен.
- Я уехала из города.
- Да неужели? — съязвила Воронова. - Я была у твоих родителей, они не в курсе. Пошла на работу, а мне сообщили, что тебя благополучно уволили, спасибо, что без статьи. Матвей мне все уши прожужжал, что ты не отвечаешь ему. Звонит мне постоянно.
- Стоп, — покрылась холодными каплями пота, Лана. Рука задрожала, и она уцепилась за нее другой. - Не говори ему, что я вышла не связь. Никто не должен знать, где я, — взмолилась девушка, шепча в трубку, будто кто-то подслушивает.
- Что? Почему? В чем дело, в конце концов!
- Поля, это он, — голос задрожал.
- Кто? — не поняла подруга, вдруг тоже перейдя на шепот.
- Матвей — насильник.
Воцарилась гробовая тишина. Можно было услышать, как подполом бегают пауки, которых Лана выгнала с углов комнаты.