- Тебе полегчало, — заметил сосед, не двигаясь, словно боясь спугнуть подругу.
Она молча кивнула и с трудом встала, заворачиваясь в куртку, озябнув от нападающего ветра.
- Кажется, что я всю осень просидела в доме, — усмехнулась Света. - А на дворе, уже зима. Какой-то суровый декабрь.
- Здесь, он всегда такой, — отмахнулся Андрей. Его золотистые пряди, так и развивались, норовя залезть в глаза. - Зима приходит рано в Смоленск.
Света откашлялась, даже не зная, что еще сказать. Он заботливо натянул капюшон ей на голову, намекая, что слов и не нужно.
- Я и забыла, какой он. Пять лет, большой срок, хотя, кажется, я не общалась с бабушкой намного дольше. Когда взрослеешь, у тебя появляются новые желания, уели, мечты, и почему-то не остается времени на родных. А в конце мы всегда жалеем, что потеряли это время на что-то другое, — с придыханием, с ноткой боли, выговорила девушка, обернувшись на свой дом.
В этот момент очень хотелось, чтобы баба Зоя вышла на крылечко, посидеть на лавочке, рассказывая о своей молодости. Она бы слушала до потери пульса. Тот шероховатый голос, наполненный ностальгией. Хотела бы взять ее морщинистую ладошку, ощущая тепло.
- Я понимаю, — кивнул Дрю и обернул ее за плечи, к себе.
- Спасибо тебе. Ты не обязан был помогать и целыми днями, выслушивать мои бредни.
— Это не бредни, — тут же нахмурил он пушистые брови.
- Меня преследует один мужчина. Угрожает, звонит. Знает, где я живу и работаю. Работала, — грустно добавила Лана, умолчав о самом главном. Почему-то, смотря в добродушное лицо соседа, язык не поворачивался рассказать ему о насилии. Словно вся эта ласка и озорство, тут же сотрутся в прах. - Поэтому я приехала сюда. Никто не знает об этом доме, кроме родителей, а они не в курсе, где я.
- Тебя уволили? У тебя есть деньги, хотя бы на первое время? – забеспокоился парень.
- Есть некоторые сбережения, — успокоила его Лана. – Тебе не о чем беспокоиться.
- Я не беспокоюсь. Ты же знаешь, что, и с этим смогу помочь. Еда, вода, тепло – этого в достатке, — подмигнул сосед. – А еще дружеская поддержка.
- Спасибо, — всё повторяла Света, закрывая лицо руками.
Андрей кивнул, переосмысливая услышанное. Он не определенно дернул плечом, но не скрыл злости, что вдруг так явно проявилась. Не стал и высказывать лишнего по этому поводу, только сжал кулаки.
- Ты писала заявление о преследовании? — твердо спросил сосед, вернувшись к предыдущей теме.
- Да, — кивнула Лана. - Но его так и не нашли, зато он всюду находит меня, — передернула плечами.
Андрей помолчал, разглядывая покрасневшее лицо девушки, от мороза. Так, участливо и скрупулёзно смотрел, что Лана сжалась всем телом, переключаясь на собаку. Три ее цвета, так гармонировали друг с другом, что глаз невольно радовался этому сочетанию. Два голубых кристаллика, поблёскивали на свету и неотрывно следили за ее руками, явно желая еще поглаживаний.
- Так, ладно. Мы еще обсудим это, — хлопнул в ладоши Дрю. - А сейчас я знаю, что тебе необходимо.
- И что же? — шутливо вздернула подбородок Света.
- Душ, — просто заявил Андрей. - У меня он дома. А потом отправимся за продуктами. И я даже знаю, кто, нам поможет.
***
- Конечно, не отель люкс, — хохотнул Андрей, открывая белую дверь. - Но здесь достаточно удобно.
— Это лучше, чем умываться из тазика, — поспешила утешить Света, принимая у него полотенце.
- Я пока заварю нам чай, — подмигнул парень, и тут же скрылся в соседней комнате.
Света заперлась изнутри, тщательно проверив замок, вопреки тому, что доверяла Дрю. И как он так быстро завоевал ее доверие? Ему не нужно было много времени, чтобы прокрасться под кожу. Не нужно тысячи слов или свиданий, чтобы на ее душе расцвели цветы. Может, дело было в детских, добрых воспоминаниях? Или в его добросердечности и заботе, что отражались в каждом действии и повадках?
Виду предстал небольшой, заржавелый поддон, куда стекала вода, кран и ручка душа, закрепленная на стене. В уголке скрывался средних размеров бойлер, переплетенных с трубами. В комнатке стояла духота и тепло, и Лана с удовольствием выдохнула, замерзнув на улице до чертиков. Справа над крохотной раковиной выделялось округлое зеркало, из которого на нее смотрела затравленная, рассеянная девочка. Ее когда-то сияющие здоровьем волосы склеились и свисали тонкими, грязными прядями. На мертвенно-бледной коже под веками сформировались буквально фиолетовые синяки. Между бровями пролегла дугообразная морщинка, как напоминание о том, как долго она хмурилась.