Дружелюбный сосед-блондин, тут же открыл перед ней заднюю дверь, впуская в теплый, слегка душный, от работающей печки, салон. Нещадно захотелось натянуть капюшон, ведь с водительского сидения в нее впились карие, пытливые глаза. Казалось, что его зрачки то увеличиваются, то уменьшаются, сканируя каждую деталь, но как только Дрю занял рядом с ней место, все внимание водителя сконцентрировалось на дороге. Длинные, тонкие пальцы сжимали руль, руководя им крепко и властно.
- Света, это Александр. Саня, это Света, — тут же попытался разбавить обстановку Андрей, скосившись на девушку и подмигнув.
- Можно просто Сэм, — улыбнулся водитель, и пальцы его, наконец, расслабились, приобретая привычный оттенок. - Дрю, все уши прожужжал о тебе.
Щеки Ланы покрылись сочным румянцем, и она опустила голову, не смея смотреть на соседа.
- Дрю?
Сэм хмыкнул.
- Как мы его только не называем, — отмахнулся парень и громко, гулко рассмеялся. - Дрю, Дрей, Дрон, Волк.
- Волк? — хихикнула Света, посмотрев в центральное зеркало, встретившись с блестящим от смеха взглядом Сашки.
- Я Волков, — шепнул Андрей, будто раскрыв некую тайну. - А она, называет меня Леопольд.
- Отлично. Еще одно прозвище в копилочку, — причмокнул Сэм, одобрительно кивая.
Света выдала смущенную улыбку и отвлеклась на белоснежность улиц. Неровные сугробы покрывали уже всю местность, и только на дороге превращались в коричневую кашицу. Множество деревьев вдоль пути полысели, и расставили свои ветки в сторону, удерживая поток плотного снега. Вдали позировал еловый лес, и его пушистые, зеленые друзья, как раз таки наоборот, стали только богаче и гуще. Сами иголки поблескивали от влажности снежинок, как товар на витрине, собирающий на себе взгляды. Такая красота! Снег продолжал валить отдельными, крупными фигурками, но слабо, будто бы желая, чтобы люди разглядели каждую.
- Представляю, какая красота здесь — летом, — призналась Лана, не зная, куда интереснее смотреть.
— Это Смоленск, милая, — заявил Сэм, сворачивая налево, по тропинке, что шла ближе к лесу. — Это еще не предел.
- Да, увидишь деревню в январе, — подхватил мечтательно Волков. - Можно с ума сойти от наших видов. Это вам не Москва.
Свата рассмеялась, не веря этим обоим сказочникам, но в глубине души — согласилась.
- Вы же, оба из Москвы. И так любите деревню?
- Москва хороша, но холодная, во всех смыслах, — ответил Сашка, слегка подтормаживая на ямах. - А мы привыкли, еще с самого детства, что именно здесь — наш маленький мир. Именно здесь, мы поддерживаем друг друга, помогаем, не прячем эмоций.
- Можно сказать, мы сами создали его с нуля, — прошептал Андрей, и его голос наполнился гордостью.
Света откинулась на мягком сидении, с увлечением разглядывая широкие, но худые плечи Сэма. Ей показалось, что за ним скрывается буйство характера: от улыбки до оскала, от кротости до дерзости. Он словно полная противоположность Андрея, хотя грани того, все еще оставались загадкой. От его друга же тянулся шлейф уверенности и статности, перемешиваясь с таким же ярким запахом парфюма.
Наконец, машина остановилась у маленького, ничем не примечательного сооружения с надписью "магазин". Деревянная дверь, обклеенная плакатом с рекламой, плотно закрыта, на окнах железные ставни. Лана сглотнула и неловко вылезла наружу, поправляя куртку. Ноги, тут же приятно провалились в мягкости сугроба, и послышался хрустящий звук шагов.
- У нас, конечно, только один доступный магазин, — захлопнув дверь и потягиваясь, заметил Сэм. Он оказался еще выше, чем представлялось изначально, и еще тоньше, вопреки пухлой, темной куртке. Само лицо, казалось бы, вытягивается от заметной худобы и обостряет острые как бритвы, скулы. - Зато все есть и продавщица — душка, — усмехнулся тот, но янтарность его глаз, фривольно блеснула на свету.
Андрей только тихо посмеивался, буркнув что-то о театре и пьесе Шекспира. Лана пробралась следом и вошла в длинный, зеленый коридор продуктового магазина. Здесь в стены и штукатурку впитался один запах: свежего, белого хлеба, остальные не имели ничего общего с едой. Прохлада, немного порошка и слабая сырость. Девушка скривила нос, но живот все же издал свою голодную симфонию.
Магазином это помещение, назвать тяжело. Одна комната со стеллажами, холодильником и полупустой витриной. И это называется, все есть?
- Зиночка, — распахнул свои длинные руки Сэм, расплываясь в улыбке, Чеширского Кота. - Одна звезда в этом захолустье.