- Боже, как красиво, — выдохнула Света, сложа руки и переплетая между собой пальцы. В ее глазах горели эти светлячки, украшая и без того яркие, голубые алмазы.
- Любимое место, — потирая затылок, вымолвил Андрей. - На машине, конечно, быстрее, но по пути успеваю о многом подумать.
Она повернулась к нему, посмотрев так, будто видит впервые. И дело даже не во внешности, хотя отрицать его миловидность глупо. Эта золотистая, пышная шевелюра с играющими локонами на лбу; довольно пухлые для мужчины губы; кругловатые, почти мягкие черты лица. Эту нежность, разбавляет таинственный огонь, пронизывающий все тело. Только коснись его, и вот ты уже сам горишь от его настырности и яркости. Он сложил руки в карманы широких джинсов, неотрывно рассматривая точки в чёрном небе, а эта улыбка растягивается и зазывает. Ямочка на подбородке образует треугольник с соседними у губ и завораживает похлеще пейзажа.
- Ты мне нравишься, как человек, — хрипло заявила девушка.
- И почему же? — с легкой смешинкой в голосе, спросил он.
- Душа у тебя красивая.
Света густо покраснела, благодаря всех богов, что на улице темно, но Волков молчал, явно размышляя о ее признании. Вопреки тому, что она старалась не сделать паузу между «нравишься» и «как», сердце ее уже желало выпрыгнуть из груди, и, возможно, даже через горло. Такие чувства она не испытывала к Матвею, да и вообще никогда в своей жизни. Они были на грани между спокойствием и безумием.
- Тебе когда-нибудь хотелось сбежать? — вдруг оживился Андрей, наконец соизволив посмотреть на девушку.
- Конечно, — качнула Лана головой, отчего все волосы рассыпались по плечам. - Уехать туда, где никто тебя не знает. В какую-то глушь, и жить для себя.
Он таинственно улыбнулся, а в темных, серых глазах словно бы мелькнула молния.
- Холодно. Поехали домой.
Глава 19. Андрей.
«Ты мне нравишься». «Душа у тебя красивая». «Конечно. Сбежать туда, где никто тебя не знает». Несколько фраз Светы, так и витали в его голове на повторе. Эхом отражались от перепонок, падали куда-то вниз и ласково дотрагивались до сердца, успокаивая неистовый ритм. По телу то и дело разливалось тепло от воспоминаний, как огромные лазурные глаза, распахнутые от восторга, смотрели то ли на звезды, то ли на него самого.
Волков беззвучно застонал, отгоняя от себя чувство невесомости, отвлекающее его от работы. Хмуро разбрасывая пшено для кур, он продолжал бубнить, на что наседки хором ему отвечали, поглощая еду со скоростью света. Проверяя температуру курятников, таская в каждый домик воду, убирая навоз и чистя птиц для их прогулки, Андрей то и дело разговаривал сам собой. Пытался продумать диалоги, где хотел ответить Лане, как-то по-другому, или держаться более холодно. И каждый раз, он приходил к одному исходу. К улыбке. Соседка вызывала в нем небывалый до этого момента трепет и желание защитить. Маленькая, худая, с большущими синими алмазами, наполненными животным страхом, заставляла рядом с ней меняться. Внутри зародилась некая сила, позволяющая ему не сдаваться.
От его мыслей отвлек телефонный звонок. Бездумно потянувшись к аппарату в кармане, нажал кнопку ответить, и зажал его между плечом и ухом.
- Сын, — тут же раздался серьезный и властный голос.
По шее Андрее поползли тысячи мурашек, падающих на спину.
- Отец, — сглотнув, спасая тут же пересохшее горло, также сухо произнес парень. Он продолжил собирать снег, расчищая территорию уличного загона, ведь только это могло затолкать злость обратно в клетку. - Олег Владимирович, вы что-то хотели? — чопорно спросил сын, когда молчание затянулось.
- Хватить язвить, — отчеканил отец, и Андрей точно знал, тот уже побагровел. - Сколько будет продолжаться твой протест?
- Какой еще протест? — нахмурился сын, жалея, что не плюется ядом на километры.
- Твое проживание в деревне, — разжевал Олег, прибавляя тону стальных ноток. - Бросил квартиру в Москве, работу, уехал в дыру. И что ты там делаешь? Прожигаешь накопления?
Андрей открыл было рот, готовясь выдать целую тираду о непонимании, одиночестве, предательстве, но замолчал. Отец никогда не понимал. Никогда не был близок с тетей. Почти никогда не приезжал в этот дом и не обладал сентиментальностью. Зажевав внутреннюю сторону щеки, парень потер лоб, пытаясь предотвратить приступ головной боли.
- Квартира твоя. Я не бросал работу, меня уволили. За деньги тебе переживать, не стоит, я парень находчивый, не зря сын следователя. А вот тебе, нужно побеспокоиться о твоем нагретом месте в полиции, — спокойно, глухо, но ярко и саркастично, парировал Андрей, ожидая криков в трубке.