Почти все переместились на диван, кроме Дэна, который все еще пытался поладить с Наной, оставшись для этого на полу. Волков же и не думал перебираться, поймав легкий, виноградный аромат парфюма своей соседки. Он щекотал ноздри, перебивал запах сладостей и казался ему знакомым. Нет, вдыхал его впервые, но тот точно определял Лану, и оттого в груди его что-то сжалось. Парень медленно дышал, боясь, что девушка обратит внимание на его волнение.
- Кстати, а вы заметили, что у Сэма, тоже всегда плохое настроение? — не унималась Вера во время фильма, вызывая смех компании.
Иванова старшая тоже улыбнулась, но не поддержала всеобщего веселья. Столкнувшись с ее мрачным взглядом, Андрей ей кивнул, будто спрашивая, в чем дело. Девушка скрестила руки на груди, гордо вскинув голову, и уставилась в телевизор. Дрю захотелось завыть от несправедливости, ведь Лера ревновала его вовсе не как друга. Для чего тогда был тот откровенный разговор? Но и он не был честен с самим собой, ведь стоило признать — Света нравилась ему, и сильно.
Голова снова закружилась, и он едва разбирал слова, сказанные героями. Комната покосилась, и губы его непроизвольно скривились. Кажется, снова приступ мигрени и тяжесть, вперемежку с жаром окатила как из ведра. Друзья расходились, все еще перешучиваясь о том, кто больше похож на Гринча. Света задержалась самая последняя, долго вглядываясь в его бледные черты лица.
- Все в порядке? — заботливо спросила соседка, коснувшись рукой его локтя.
Она уже стояла одетая, готовая выйти на улицу, но заметила, как Андрей упирается плечом о стену, едва контролируя ноги.
- Просто устал, — усмехнулся парень, глядя в пол. - Обычное дело.
Света прикусила губу, и щеки ее порозовели, но она протянула к нему ладошку и потрогала лоб. Тот оказался горячим и влажным от пота.
- Да ты заболел, — ошеломила его Лана, и ему стало еще горячее. Не от ее ли прикосновения?
- Выпью чай с малиной и завтра буду как огурчик.
Света громко фыркнула, высказывая свое недоверие к такому способу лечения.
- У тебя целый зоопарк за углом, — махнула она головой. - А тебе нужно отлежать, покушать бульон. Так, — она стала более решительной. - Завтра я вместо тебя.
Андрей рассмеялся.
- Без опыта?
- Ты все расскажешь, и под твоим чутким руководством, у меня все получится. Она снова взялась за его локоть, в этот раз долго не отпуская. - Дай мне отблагодарить тебя, за доброту.
Смотря в эти бездонные, умоляющие глаза, чувствуя запах винограда и испытывая невероятную сонливость, Дрю просто согласился.
Глава 20. Матвей.
Знал ли я, что такое любовь? Я судорожно вычитывал ее из книг, что хранила мама в своем шкафу. Мама. Она всегда была так прекрасна, даже со ссадинами на бледных щеках, фиолетовыми синяками под глазами и запекшейся кровью на губах. Эта женщина, вопреки всему оставалась нежной, заботливой, любящей. Тревожилась за меня каждую секунду существования и готова была отдать свою жизнь, чтобы сохранить мою. Эти зеленые глаза, наполненные лаской, блестящие от наполняющих ее эмоций. Они, как раскрытая книга. То в них любовь, то тоска, то нечто глубокое, что, будучи ребенком, я не смог разобрать.
Знал ли я, что такое любовь? Я часами мог смотреть мелодрамы по телевизору, втайне от отца. Прогуливал школу, и пока все были на работе, и меня встречала пустая квартира, я садился на кухне, подолгу наблюдая за героями фильма. Часто они скрывали свои чувства во благо, другие бегали за мечтой, и каждый раз, обретали счастье.
Я долго не мог понять, почему у моих родителей по-другому? Почему отец, приходя с работы, порывисто не обнимал мать, шепча на ухо, что соскучился? Почему мать, приходя с работы раньше, свободно и радостно выдыхала, задумываясь о чем-то своем. И почему стоило наступить ночи, а темноте поглотить улицы, в нашей квартире начинались крики. Нет, отец не пил, как это часто бывает в неблагополучных семьях. Да и нашу семью, назвать такой нельзя. Оба прилично зарабатывали, жили в двушке и совсем не на окраине города. Имели несколько общих, простых друзей, обедали с ними парами по выходным. И все же, каждый божий день, когда наступал вечер, летели тарелки, слышались шлепки и громкие вопли. Порой они перерастали в животные стоны матери, и ужасные пыхтения отца. Знал ли я, что такое настоящая любовь? Наврятли. Но я видел другую, полную негатива, злости, страсти, и такая мне нравилась больше. Она настоящая, без лжи и без прикрас.