- Нет, — сглотнула она, тут же краснея. - Только что проснулась.
- А мне кажется, — придвинулся к ней ближе парень. - Ты за мной следила, — насмешливо заметил он и, чмокнув ее в щеку, закопался в разбросанные пряди.
- Еще чего, — заупрямилась Лана, но тут же уткнулась лбом в его макушку, вдыхая ароматы свежести. И почему от него всегда пахло зимой? Этим морозным воздухом и свободой. - Я просто любовалась, — тихо призналась девушка и почувствовала, как краска заливает шею.
— Вот как, — отодвинулся Дрю, изгибая бровь. Он помолчал, раздумывая над словами. - Ты в порядке?
Морозова осеклась, будто холодной водой облили. Воспоминания возвращались тихо, крадучись, и ехидно смеялись в голове. Вчерашний страх и паника ослабли, зато тревога очнулась от недолгой спячки и застряла где-то в горле.
- Конечно, — чуть хрипло отозвалась Лана, не зная, что еще ответить.
- Вижу, что не совсем, а значит, — широко улыбнулся Волков, обостряя морщинки у глаз. - Будем поднимать настроение.
- У тебя, как всегда, есть план? — растаяла Лана.
Андрей резво вскочил с пастели, изрядно напугав уже давно обжившегося в чужом доме кота. Все это время, спящий у изголовья Том, как-то недовольно потянулся, изогнувшись крендельком, и сел на краю, наблюдая за соседом. Здесь же навострила уши Нана, вылезая из-под уютного местечка под кроватью. Отряхнулась от невидимой пыли и завиляла хвостом, переводя взгляд от хозяина к его новой знакомой.
И только сейчас, Лана осознала, что Дрю стоит перед ней в одних лишь черных боксерах, совершенно не смущаясь. Теперь она могла разглядеть худощавые, но сложенные икры, а также и выпирающие интимные места, что Андрей, ни капли не смущаясь, даже не прикрывал. На нем только белье и цепочка на руке. Божечки.
- Одевайся потеплее, сегодня мы окунемся в детство, — с воодушевлением выдал парень, будто бы не замечая ее пристального, сконфуженного взгляда.
Одеваясь, как на северный полюс, Света с признательностью приняла шапку-ушанку, почти что, утонув в ней, но мягкость материала приятно ласкала кожу. Андрей не отставал и даже заменил свою легкую, желтую ветровку, городским, синим пуховиком. Нацепил похожий головной убор, и больше походя на пингвинов, оба заковыляли к выходу. Нана не отставала, постоянно попрыгивая и радостно визжа, понимая, что они направляются на долгую прогулку.
Стоило только оказаться на улице, как мороз защипал кожу там, где она осталась неприкрытой одеждой. При каждом вдохе, легкие сжимались, а нос тут же окоченел, отказываясь поглощать кислород. После горячей спальни и теплого предбанника температура точно клонилась к минус тридцати, и мышцы в теле, тут же напряглись, реагируя на стужу. Андрей же, захлопнув дверь, бодро зашагал к сараю, что стоял слегка на отшибе, но рядом с его «зоофермой». Только и слышались, похрустывая под подошвой сапог, и этот звук, приятной волной оседал где-то в закромах мозга. Распахнув ворота, сосед радостно указал на что-то внутри и по-детски шмыгнул носом.
Лана больше с опаской, заглянула внутрь, будто боясь увидеть там бассейн с китом, а не обычную деревенскую утварь. Кита там не оказалось, зато, поблескивая в дневном свете, горделиво стояли сани. Такие старинные, каких нигде в городе не найдешь, только сделаешь своими руками. Сиденье из нескольких разноцветных, отшлифованных досок, к полозьям прикреплены полоски из стали, причем сами сани, явно недавно покрытые лаком.
- Я даже не знаю, что и сказать, — вдруг рассмеялась девушка. Она не могла сдержать хохота, наблюдая за влюбленным и горделивым выражением лица Волкова. - Машина зверь.
- Зря смеешься, — ничуть не обиделся парень, выталкивая сани наружу. — Это кажется, что они хилые, но сколько лет прослужили верой и правдой. Их сделал еще дед, собственными руками, — потряс он кулаком и ухватил болтающуюся спереди веревку. - На них катались мои папа с тетей, — более надрывно продолжил он, и снова спрятал взгляд за надетым тут же, капюшоном. - А потом уже я.
Свете хотелось зажмуриться каждый раз, когда тон его голоса приобретал не просто нежные нотки, но и уязвимые. Ей сразу виделся мальчишка, с охапкой ромашек, радостно смеющийся у их порога. Он никогда не знал, что за напускной раздражительностью, скрывалась благодарность и теплое, детское чувство дружбы. Девочка бережно хранила букет, порой сплетая венки для себя и бабушки. А бывало, и засушивала цветки, чтобы приготовить чай уже в Москве, суровой зимой, вспоминая эти серые, игривые глаза.
- А я могу прокатиться? — ласково коснувшись его локтя, спросила Лана.