- Сказка, — изрекла сама себе Света, замечая, как каждая из них по-особенному блестит.
- Сказка — это то, что я вижу на своей кухне, — хрипло отозвался Андрей, стоявший в проеме.
- И что же? — улыбнулась Лана, не выпуская кружки из рук.
Парень уже более энергично и раскованно направился к ней, влезая между столом и плитой, желая оказаться ближе. На нем только свободные, черные штаны, так соблазнительно держащиеся на бедрах. На груди застыли прозрачные капельки воды, даже не пытающиеся сбежать вниз. Его движения чувственные и ритмичные, отзывались в ней гаммой инстинктов. Он, словно нахальный кот, отпил из ее рук чая и также обольстительно, улыбнулся в ответ.
- Горячая еда, две кружки на столе и ты, — пожал он плечами, тоже глядя на начавшийся снегопад.
Света завороженно следила, как в его глазах кружатся снежинки. Только они не холодные, как снаружи, а такие горячие, что даже щеки запылали.
— Это ведь так просто, сделать кого-то счастливым, если, — произнесла Света и остановилась на полуслове.
Как ему сказать то, чего она сама не могла понять? Как объяснить, что так быстро, он не просто стал целой вселенной? А что помог справиться со страхами, будто бы научил дышать и шагать дальше, не замечая, как жизнь пытается сломать.
- Если ты кого-то любишь? — нашелся Волков с ответом, приподнимая ее голову за подбородок. Легко, непринужденно улыбнулся, показывая, что понимает.
- Если ты кого-то любишь, — завороженно повторила Лана.
Это комната кружилась или голова, но расстояние между ними все больше сокращалось. Его палящее дыхание вновь коснулось шеи, и колени подогнулись. Андрей поймал ее за талию, прижав к своей груди. От него веяло гелем для душа и таким родным запахом, присущим только ему. Она не сдержалась, и, хмурясь от своих же действий, провела ладонью целую линию от кисти до плеча. Мышцы под пальцами напряглись, будто отзываясь, и губы ее приоткрылись от нехватки кислорода в помещении. Ей чудилось, что она впервые знакомится с мужским телом, настолько любопытно и познавательно оглядывала каждую черточку. Вырисовывала пальцами круги на плоском животе, отмечала родинки, рассыпанные как звезды на небосводе. При этом в ней исчезло душащее стеснение, осталось только желание и нежность, бившаяся через край.
Андрей смирно и терпеливо стоял. Разглядеть то, что он напряжен, можно только в едва подрагивающих ресничках и дернувшемся один раз кадыку. Руки его так и покоились на ее бедрах, даже не думая их сжать. Наконец, Лана столкнулась с ним взглядом, почти что, сгорая от страсти, в них загоревшейся. Прерывисто вздохнув, она ощутила невероятную воздушность, будто бы происходящее предначертано судьбой. И больше не в силах ждать, встала на носочки, кратко поцеловав. Дрю надрывно усмехнулся и тут же впился губами в ее губы, словно получил разрешение. Его же поцелуй состоял из жарких углей и лавы. И было ли это взаимным признанием в любви? Уже не важно! К черту все.
Поцелуй становился требовательнее, но при этом содержал в себе всю боль двоих, что так отчаянно скрывали. Рука Андрея закопалась в ее еще влажные волосы, другая нежно сжала шею, соскальзывая вниз. Забралась под футболку и, ощутив горячую, бархатную кожу, он не сдержал легкого, едва слышного стона. От этого хриплого голоса Лана зажмурилась сильнее, боясь, что это сон, и проснувшись, она вновь окажется в холодной московской пастели. Прижавшись ближе, в надежде слиться с его каждой клеточкой тела, позволила ему сорвать с себя футболку. Окно уже запотело от тяжелых вздохов, и едва можно разглядеть, что на улице зима. А между ними царило неподдельное, знойное лето.
Волков прижался губами к уже вставшему, розовому соску, на ходу сбрасывая ее спортивки. Лана откинула голову, упираясь в стену, позволяя его губам оставить цепочку поцелуев от шеи до ключицы, и заняться второй грудью. Язык вырисовывал круги, и нагло, без смущений, спускался вниз. Пальцами ухватила его мягкие волосы, заставляя встать, и впилась в уже влажные, такие родные губы. Уверенно начала спускать его штаны, почти ничего не видя от туманной страсти, застилавшей все вокруг.
Он ухватил ее руку на полпути, заставляя вскинуть голову.
- Ты уверена? — нахмурился Волк, но грудь его вздымалась также тяжело и прерывисто.
- Лучше помолчи, — уткнулась носом в его нос, девушка
Сердце беспорядочно билось в груди, крича от наслаждения, и билось в экстазе о ребра. Андрей хмыкнул и с новой, набранной силой вжался в губы. Язык нежно провел по ее нижней губе и радостно вторгся в рот, вступив в дуэль с ее маленьким, но дерзким язычком. Не в силах более сдерживаться, схватил Лану, как пушинку и посадил на хрупкий, белый подоконник. Влез между ее коленями, продолжая осыпать тело поцелуями.