Денис устало плюхнулся на узкую кровать, чьи пружины жалостливо взвизгнули, впиваясь в кожу на спине. Парень даже не шевельнулся, привыкший к этой боли с самого детства. Глаз, по привычке упал на угол отклеенных обоев, где уже образовалась плесень, уютно обосновываясь на стене. Глубоко выдохнув, отвернулся, упираясь носом в стол, наполненный гаджетами. Одно-единственное ценное в доме — это подарки от Сэма и Дрю. Sony PlayStation на 23 Февраля, ноутбук на день рождения, игровые диски на Новый год. Парень не сдержал стона, закапываясь лицом под подушку. Хотелось отчаянно бить кулаками, пока перья не заполнят все пространство вокруг, но он беззвучно выкрикнул ее имя и замер, словно кто-то сейчас ответит.
Ложь. Дэн никогда и никому не врал, но последнее время, лицемерие стало близким другом. Есть вещи, которые никому нельзя знать, и приходится зарывать их невидимым песком, глубоко под собственным сердцем. Оно стало неким кладбищем из призрачных мыслей, дней, часов. Вот могилка с надгробием «счастье», а вот другая с надписью «любовь». Он и думать не мог, что именно это слово будет мучить его сильнее всего. Заставлять, каждый раз слышать женский, звонкий смех, которого больше нет. Мелодичный голос, в котором сливались все эмоциональные тона, словно некая музыка.
Будильник разрезал трескающуюся, напряженную тишину и отразился головной болью в висках. Вот и утро. Очередное, пустое, серое утро, вопреки тому, что солнце сверкало, как драгоценный камень. Парень понуро поплелся в ванную, подставляя похолодевшую кожу, горячей воде. Его бил озноб, и это точно не от болезни. Эти острые, как лезвия струи, не в силах согреть тело. А ЕЕ руки смогли бы. Он тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и с усилием, потер ладонями лицо. Усталость наваливалась, почти как кирпичная стена, и придавливала невидимым грузом. Одевшись в спортивные штаны и клетчатую рубашку, побрел на кухню, где уже парил запах еды. Живот болезненно скрутило от голода, но увидев в тарелке яичницу, Денис скривил губы.
- Ешь, а то совсем исхудал, — запричитала мама, обжаривая ломтики хлеба на сковороде.
Сама тонкая, как осенний лист, порхала по кухне в платье, напоминающем старушечье. С повязанным белым платком, по росту походила на подростка, чем на взрослую женщину. Успевая готовить, заваривать чай и протирать пыль на полках, вдруг обернулась и всмотрелась в бледные черты сына. Ее почти выцветшие голубые глаза, прожигали насквозь, ища причину его сдержанности.
- Не хочется, — буркнул парень, зато с удовольствием сделал глоток из очередной кружки с кофе.
- Пока не поешь, на работу не пойдешь, — слабо улыбнулась Елизавета Витальевна, слегка шлепнув его тряпкой по плечу.
Дэн выдавил подобие улыбки, хоть и на душе то и дело вспыхивала война. Война с самим собой. Когда-то он доверял матери и рассказывал все секреты. Подолгу нашептывал ей о своих детских шалостях, а в ответ получал крепкое объятие. Сейчас все по-другому. Он взрослый мужчина, и делиться с ней переживаниями, осталось позади.
- Только ради тебя, — хрипло ответил Денис и почти что проглотил содержимое, не испытав наслаждения.
- Может, ты поделишься со мной переживаниями? — будто бы прочитав мысли, попросила Лиза, и ее мягкие черты лица, исказились мукой.
Дэн встал, демонстративно поправляя ворот рубашки, лишь бы чем-то занять дрожащие руки. А может, выложить ей все? Рассказать, как на духу и получить заветное облегчение? Нет! Рассказать нужно не ей. И даже после этого, вряд ли он получит желанное успокоение.
- Все в порядке, мам, — буркнул сын, допивая свой напиток. - Просто устал.
Тонкие, темные брови матери гневно изогнулись, и женщина присела на краешек стула, качая головой.