– Милушка, а скоро ли остальные гости будут? – спросила Всеслава у нянюшки. Глаза свои выпучила по телячьи, ещё и подлизывается.
– Двоих ещё ожидают. Князь Горисвет с южных берегов прибыть должен скоро. А Добронрава ждать только в числе последних, – не существовало, наверное, вопроса, на который Людмила наша не знала бы ответ.
– Почему же? – удивилась одна из Славкиных подружек.
– Жениться, наверное, не хочет. Портрет увидал и не спешит теперь, – сорвалось с языка быстрее, чем подумалось.
– Агнеша! – грозно пророкотала няня. – Говорят, что отец князя Добронрава болен сильно, и все заботы на его юные плечи легли. Других наследников нет, так что не может он отлучаться надолго.
А мне вот интересно стало: где же это у нас такое говорят? На кухне что ли по вечерам какое вече важное устраивают…
– Получается, пятеро, – в голове я живо представила карту. У папеньки не раз такую большую видела. – А как же соседи с Севера? Князья с Драконьего хребта будут?
В палате воцарилась тишина, девушки даже работу бросили. Благо, я так и не начинала.
– Типун тебе на язык, – пригрозила мне Людмила иглой, зажатой меж пальцев. – Полвека их на наших землях не было, молись, чтобы ещё столько их не увидеть.
– Это из-за того, что они насильно девушек забирали чудовищу на скормление?
Всеслава с подружками дружно ахнули. Ох и рано им, таким впечатлительным, под венец идти.
– И это тоже. Слыхала я, что в одной деревушке в Полеском княжестве за девушку жених заступился, тогда аспиды сожгли всю деревню со всеми жителями.
– А откуда это известно стало, если всех жителей сожгли?
Мой вопрос остался без ответа, да и волновал он, кажется, одну меня. Вышивальщицы зашептались о женихах, очень быстро позабыв о грозных северных соседях, гадали над тем, какие испытания подготовил князь Благояр для будущего зятя.
– Говорят, Горисвет самый умный из князей…
– Зато Данай самый ловкий и быстрый, ему верхом на лошади равных нет…
– И пахнет от него так же!
– А вот какие красивые Олег с Миланом…
Трещотки без устали перемывали косточки бедным парням, но я вдруг встрепенулась, услышав последнее имя. В сам слух обратилась, а ничего нового не услышала. То, что младший князь Полесья был красив, я и сама видела. А вот дочерям ключницы на него заглядываться точно не стоит, чего душу понапрасну тревожить.
После нескольких часов работы, когда все пальцы мои были исколоты, а терпения не осталось и вовсе, нам разрешили разойтись по своим спальням. Разумеется, под клятвенное обещание сидеть тихо и гостей своим сумасбродством не смущать.
В палате было светло и душно, с самого утра ставни у окошка открыты были.
– Закрой окно, Айка, – взмолилась я, заваливаясь на перину. Глаза закрывала, а перед глазами нитки с иголкой маячили.
– Ой, а тут яблочко.
Подскочила на ноги, откуда и силы взялись. И правда, на подоконнике лежало красное яблоко. Так и не сказать, то ли оно самое, но почему-то хотелось в это верить.
– Это кто же пытается твоё сердечко задобрить, а? – приосанилась подруга, заглядывая в глаза.
– Скажешь тоже, – отмахнулась я от неё, но угощение забрала. Я им ни с кем не поделюсь.
Глава 10
Кто бы ни снабжал Людмилу сплетнями, а он оказался прав. Князь Горисвет уже к вечеру прибыл в Китеж. Высокий, тощий, темноволосый. Глядя на него, на ум приходило сравнение с камышом. А большего я сказать не могла, потому что в его сторону едва раз посмотрела.
Стоило нам всем сесть за длинный стол, а мне, на этот раз намеренно, оказаться напротив Милана, я вытащила из рукава яблоко и положила перед собой на стол. В своих фантазиях я в этот момент была бесстрашной девой-воительницей, бросающей вызов богатырю. И он этот вызов принял – улыбнулся своей особенной плутовской улыбкою и достал из кармана такое же, покатал в руках, поднёс к лицу, то ли принюхался, то ли поцеловал, и только потом положил на стол. Прямо напротив, не сводя с меня взгляда.
– О, надо же, Сердце дракона. Я много читал про этот сорт, невероятно сладкие и растут только на Великолучье. Все попытки переселить эту культуру не увенчались успехом, – разумничался камыш, который сегодня оказался по левую руку от Милана.
– Ага, сердце – сердце, – ответил он, не поворачивая головы, и надкусил яблоко.
Сделав над собой невероятное усилие и сосчитав до пяти, я полностью отзеркалила его жест. Вонзила зубы в красный бок до спелого хруста.
Он откусил, я откусила. Он запил водой, и я потянулась к кубку. Галдёж в светлице казался далёким, а людей вокруг будто не существовало и вовсе, только мы вдвоём. И пусть мы за ужином не проронили ни слова, между нами шёл незримый диалог. Такой личный, что щёки краснели и могли соперничать с рыжими волосами. Такой пылкий, что горло пересыхало и всё время хотелось пить. Такой переменчивый, что бросало то в холод, то в жар, то в пот, то в дрожь.