"Как же я здесь очутилась? — удивилась кошка. — И вообще, с какой стороны я пришла?"
Побродив по лесу где-то с час, она совсем запуталась и поняла, что заблудилась. Опять захотелось есть, но мыши больше не попадались. Правда, то тут, то там на мелких кусточках встречались красные и синие ягодки, но Филька побоялась их пробовать.
"Что же делать? Как мне отсюда выбраться?" — не на шутку встревожилась беглянка.
И тут легчайший порыв ветерка донес до нее аромат…пищи!
Медленно, боясь спугнуть удачу, кошка двинулась навстречу запаху, становившемуся все сильней и сильней.
Суп! Кто-то варит суп! Варит в лесу куриный суп!
Через сотню метров глазам кошки открылась маленькая, заросшая по краям кустами полянка. Запах супа сводил с ума.
Филька подкралась поближе и увидела в середине полянки дыру. Осторожно заглянула туда.
Ну и ну! Так это же дом! Настоящий подземный дом со стенами из старого, местами раскрошившегося бетона, покрытого мокрыми пятнами! А на крыше дома — толстой бетонной плите, засыпанной сверху землей, и образовалась скорее всего эта полянка!
В дом вела ржавая металлическая дверь. Рядом, припертая к стене, стояла длинная, метра в два с половиной, железная лесенка. Только по ней и можно было подняться на поверхность земли.
Из-за неплотно прикрытой двери слышались голоса. Куриный аромат околдовывал и Филька, не в силах совладать с собой, прыгнула вниз. "Будь, что будет! Только бы накормили!" — мелькнула последняя мысль.
Приземлившись, кошка встряхнулась и скользнула внутрь…
*********
…Если бы Вась-Вась спросили, что ему нужно для полного и всеобъемлющего счастья, он, не задумываясь, сразу бы ответил: две бутылки настоящей пшеничной сорокаградусной в день!
Именно две бутылки, а не одну или три.
Ну скажите — кто нормальный сможет прожить на пятьсот капель в день? Это вечерняя доза, а как быть в остальное время? Утром? В обед?
С другой стороны, если рассуждать здраво, три бутылки уже перебор — прямой путь к алкоголизму, циррозу и скоропостижной смерти.
Первые пятьдесят граммов надо пить рано утром — для бодрости, поправки тела, духа и раскочегаривания мозгов.
Вторые пятьдесят приятно употребить часов в одиннадцать.
Еще двести — за обедом. А после обязательно поспать.
Последние двести грамм первой бутылки распределять как угодно.
Например, проснувшись после обеда, дернуть пятьдесят. Еще пятьдесят — часов в пять, по окончании работы. Сотку — за ужином. И остается еще целая бутылка!
А можно не выпивать последнюю сотку за ужином, а присоединить ее к вечерне-ночной поллитре! Получится шестьсот, но бывают моменты, когда именно шестьсот требуются человеку, чтобы скрасить вечер! Шестьсот, а не пятьсот…
Много лет назад, в советские времена, когда не существовало еще бомжа Вась-Вась, жил-был в городе Дмитров мастер-золотые руки электрик Василий Васильевич, трудившийся на одном из местных оборонных предприятий.
Зарабатывал Василий Васильевич неплохо, а в выходные починял или проводил электропроводку частникам, что давало семье существенный приварок в доходах. Да, тогда у Василия Васильевича еще была семья…
Конечно, как и все, Василий Васильевич любил выпить. А и как не выпить, если половина левых гонораров выплачивалась ему в самой твердой советской валюте — водке?
Правда, в те времена Василий Васильевич был молод, силен и знал, когда остановиться. Как давно это было…
Все начало рушиться в начале 90-х, когда закрылся завод и Василия Васильевича уволили. В начале он перебивался мелкими ремонтами и подрядами, но денег у людей становилось все меньше и меньше и вскоре работы почти не стало. Именно тогда Василий Васильевич запил по-серьезному.
А затем дела пошли совсем плохо. Дочка вышла замуж и уехала куда-то в Сибирь, а жена, крепкая сорокалетняя Марья Петровна, после очередного скандала с нажравшимся мужем, выгнала его из дома и зажила с 50-летним вдовцом Прохором Зюзиным — мужиком серьезным, крепким, непьющим и домовитым. Пару раз Василий Васильевич пытался вернуться, напивался пьяным и шел скандалить, но получал от соперника такой отлуп, что ничего другого не оставалось, кроме как убраться подобру-поздорову, вытирая кровь с разбитого лица.
Жигуль ему правда отдали и Василий Васильевич тут же его продал, но денег почему-то хватило лишь на месяц житья. Инфляция и водка сделали свое дело. Где-то с полгода Василий Васильевич ночевал по друзьям и знакомым, потом по подвалам и подъездам…