Знаешь, у нас в селе раньше почти в каждом доме были русские рабы. О, сколько их наши позабирали в 91-ом! Тысячи! Сажали в подвалы, заковывали в цепи. О, Алмас! Если б ты видела их! Как они вначале кричали, упрашивали, чтобы мы их отпустили…
Конечно если у человека были в России богатые родственники, наши с ними связывались, объявляли выкуп…Ну а у кого родственников или денег не было — так и сгнили в подвалах.
Потом уже наши очень хорошую торговлю наладили русскими. Воровали их и в Ставрополье, и в Кабарде, даже из самой Русни привозили. Рабы и дома строили, и грядки пололи, и камни таскали. Были и такие, что пытались бежать, но куда из Чечни бежишь? Если всюду свои, братья? Мы таким беглецам в наказанье резали поджилки. Знай свое место, раб, и не смей о свободе и думать!
Конечно власти Русни обо всем знали. И? Ты думаешь они хоть что-нибудь для своих русских сделали? А-ха-ха-ха! Плевать им было на всех. Ну а если наплевать, значит мы и дальше будем людей воровать. И воровали.
А уж сколько поездов русских наши ограбили! Сколько азербайджанской нефти было украдено из нефтепровода, что идет из Баку в Новороссийск! И ничего! Русские опять молчали. Даже наоборот — постоянно перечисляли в Чечню средства из бюджета. Миллиарды!
А затем наступил 1994 год. Страшный год. Тогда одни чеченцы пошли против других. Представляешь? Братья убивали братьев! Гражданская война. А кто ее развязал? Та же поганая русня. Они тогда подговорили Гантамирова и Лабазанова свергнуть Джохара. Первого нашего президента. Светлая ему память, Алмас!
Видя, что предателям не удается победить Джохара, Русня вторглась в очередной раз на нашу землю. Бомбили, обстреливали из пушек, запускали ракеты, уничтожали села и города. Весь наш народ тогда поднялся против врага — старики, женщины, дети, мужчины — все до одного.
Ты думаешь у нас не было оружия? О, Алмас!
Уходя из Чечни в 1991-92 гг. русские оставили нам все военные запасы, находившиеся к тому времени на нашей территории — орудия, ракеты, десятки тысяч автоматов, миллионы патронов. Этим оружием мы и встретили врага…
А враг, если честно, был в большинстве случаев совсем смешной — парнишки-новобранцы 18–19 лет отроду. Мы их сотнями брали в плен. Вначале даже отпускали домой под честное слово — так они плакали и просили. Но потом, когда русские танки стали методично разрушать наши дома, а снаряды — разрывать в куски целые семьи — вот тогда, Алмас, кончилась пощада. И наши стали резать пленным русским головы…
Да, мне тогда было 14 лет. Отца убили в первые дни войны и я остался единственным мужчиной в доме. Старшие братья ушли воевать.
Однажды они привели в село человек десять пленных из русни — избитых, в крови. Пленных подвели к двум разрушенным русской артиллерией домам. Из семей, кто там жил, уцелели лишь старики — один дед и его жена. Двадцать человек их родственников — дети, внуки, погибли.
Командир тогда сказал:
— Видите, русские, что вы наделали! Никто вас сюда не звал. Вы пришли не с миром, а с войной в наш край и убили тысячи наших братьев и сестер. Какое вам за это полагается наказание, ну?
Русские молчали. Они все уже поняли. Один из парней затрясся и заплакал.
Тогда командир вытащил два ножа и вручил их старику и его жене со словами: "Судите! Пусть им воздастся по справедливости!"
И старик со старухой стали перерезать пленным глотки. Не пощадили никого.
Все село сбежалось посмотреть на казнь и каждый был готов, если старик со старухой не справятся, помочь им в этом благородном и справедливом деле. Но они справились. Мы, мальчишки, тоже стояли и смотрели.
Потом, когда на земле осталось лежать десять трупов с окровавленными шеями, командир поблагодарил стариков, взял у них обратно ножи и подошел к телу того самого солдата, плакавшего. Командир встал на корточки и ловко отрезал трусу голову.
— Нате, играйте ею в футбол! — крикнул он весело и бросил голову нам.
И мы, преодолев первую, случайную тошноту, стали футболять голову вместо мяча. Ты знаешь, Алмас, какое это невероятное ощущение — играть в футбол головой своего врага!