Магомед разошелся не на шутку. Он то затягивался травой, то подливал себе в стакан виски. Опустевшая бутылка полетела на плиты и покатилась по ним, тревожно подскакивая.
На шум из павильона выглянул Ваха. Кинув молниеносный взгляд на дядю, парень тут же скрылся внутри, оставив дверь открытой. Он никогда бы не осмелился сделать старшему замечание, но на всякий случай решил поглядывать на двор — с минуты на минуту должны были подъехать за трупом Мурат и Дени.
Магомед посмотрел на пустой стакан и перевел взгляд на Фильку.
— Что, Алмас, не нравится? — и чеченец пьяно расхохотался.
Тут Филька приподнялась и…
— Шшшш! Сволочь ты, Магомед, понял? — прошипела она с ненавистью прямо чеченцу в глаза.
Трава часто творит чудеса с человеческим разумом, поэтому Магомед все понял.
— Сволочь? Что? Ты, тварь, обозвала меня сволочью? Ну держись!
Магомед пьяно приподнялся со стула и направился к сжавшейся в пружину кошке. Он нагнулся над ней, протянул руку, пытаясь схватить обидчицу за шкирку, и тут Филька прыгнула к его лицу и со всего маху ударила убийцу лапой в глаз!
— А-а-а-а-а! — разрывающий душу крик чечена рванулся в темное небо. Полуслепой от крови и обезумевший от боли, Магомед с трудом оторвал кошку от своего лица и швырнул на землю. — Убью! Убью, тваааарь!
Филька вскочила и рванула прямо в открытую дверь павильона. Окошечко! Окошечко раздачи!
Влетев внутрь, кошка ударилась об ноги Ваньки и отлетела под прилавок. Ванька вскрикнул от неожиданности и упал, зацепив ногой газовый баллон.
Шланг его оторвался от плиты.
Ворвавшийся в павильон Магомед свалился на Ваньку.
Филька прыгнула на прилавок.
Рядом просвистел нож, которым Ваха отрезал кусочки мяса для шаурмы.
Окошечко! Еще чуть-чуть!
Кошка метнулась и вот она уже снаружи.
Свобода! Еще прыжок!
…И тут мощная струя газа, вырывавшаяся из шланга баллона, ударила в раскаленный докрасна гриль. Баллон рванул.
Взрыв вспучил изнутри павильон, разорвал его и поднял в небеса.
Ударная волна подхватила летящую в прыжке Фильку, скомкала ее маленькое тельце и запустила куда-то в пространство. Высоко-высоко, далеко-далеко…
Последней мыслью, успевшей мелькнуть у несчастной кошки было:
"Ну вот и все. Может оно и к лучшему…".
Глава двенадцатая
Кузя трогается в путь
Но оставим пока в покое летящую в неизвестность Фильку и вернемся в небольшой городок, что раскинулся на берегу великой русской реки в сотне километров от Москвы, где проживают наши старые знакомые дедушка, бабушка, папа, мама и мальчик Коленька.
Как же это мы забыли о них — филькиной семье?
А что поделывает Кузя? Славный добрый кот Кузя, верный филькин друг и обожатель! Как же это мы?…Эх…Ничего, сейчас все исправим…
*********
…Щедро делится с землею своими жаркими лучами набирающее силу утреннее солнце. Подсыхают на глазах капельки росы на траве. Ближе к обеду не протолкнуться уже от людей на местном пляже. Сверху, с набережной, жадно ласкают глазами сладкую девичью плоть гуляющие по дорожке старики. Что бы ни дали они сейчас, лишь бы вернулась молодость, эх…
А ближе к вечеру — ветерок. Откуда появился? Непонятно… Только сильней и сильней начинает он дуть, срывая с прохожих летние шляпы и панамы. И вот уже облака. Серые, свинцовые. Черные. Затихает в ожидании грозы маленький городок на берегу реки…
Дудум! Дудум! — как всегда неожиданно взрывается небо и оранжевые змеи молний, неотвратимые, несутся к земле. Трах! Трах-та-да-дах! Бум! Льется, хлещет бичом, неутомимо стегает струями воды асфальт бешеный дождь…
А к утру заморозки. Съеживается под тонким одеялом инея зеленая трава. Скручивает холодом нежные стебельки цветов…
Вступил в свои владенья славный, но капризный месяц июнь.
Отцвели тюльпаны, завяли, съежившись, тончайщие лепестки желтых нарциссов. Растворился и исчез в небесах в последнем полете майский жук…
Но не бойтесь, лето еще только начинается. И июнь — его предчувствие, такое капризное и любимое.
И вот расцветают повсюду розовые, синие и фиолетовые флоксы.
К десятому июня опытные садоводы высаживают в землю пророщенные клубни георгинов.
Смотрите — и гортензия зацвела. Белая, карминно-синяя, нежно-желтая, алая.
И жуки летают над садами, только не крупные, коричневые — майские, а небольшие и зеленые — июньские жуки!